Охота на Зло - Гай Уолтерс

class="p1">Сегодня вызывает удивление, что один из величайших убийц прошлого века мог жить так открыто. Штангль с фатализмом относился к возможности быть пойманным и однажды сказал своей жене, что такая участь "неизбежна". "Если до этого дойдет, — сказал он, — я хочу сдаться и не желаю больше убегать"[1042]. В результате Штангли не пытались скрыть свои личности, и Тереза регулярно переписывалась с друзьями в Австрии, которым она даже дала свой адрес в Сан-Паулу. Штангль не пытался скрыться даже в феврале 1964 года, когда бывший муж Ренате показал ему венскую газету, со статьёй, в которой сообщалось, что Симон Визенталь занимается поисками Штангля. В марте бывший зять пригрозил рассказать Визенталю о местонахождении Штангля. "Он сказал, что если я не заставлю Ренату вернуться к нему, он уничтожит нас всех", — вспоминал Штангль[1043]. Хотя он об этом не знал, имя Штангля даже фигурировало в официальном австрийском списке разыскиваемых преступников, в начале 1960-х годов разосланном во все австрийские посольства и консульства[1044]. Его имя также фигурировало на процессе по преступлениям в Треблинке, проходившем в Дюссельдорфе с октября 1964 по август 1965 года, в ходе которого 8 бывших сотрудников лагеря смерти были признаны виновными и приговорены к тюремным срокам от четырех лет до пожизненного заключения. Об этом деле сообщалось по всему миру. И все же, несмотря на все это, ни один из знакомых Штангля в Австрии, ни один из его коллег по работе "Volkswagen", ни один дипломат или клерк в австрийском консульстве не раскрыли, где он находится. Нет также никаких доказательств того, что бывший зять Штангля когда-либо осуществил свою угрозу. Неудивительно, что Штангль мог позволить себе быть таким фаталистом. Однако, как раз когда он наконец-то почувствовал себя уверенно, череда взлетов и падений в жизни Штангля повторилась снова, но на этот раз с разрушительными последствиями.

Йозеф Менгеле прибыл в Буэнос-Айрес 26 августа 1949 года. В иммиграционном управлении он представился как "Хельмут Грегор", 38-летний немецкий механик, приехавший в Аргентину на заработки. Менгеле сообщил чиновнику, что имеет образование и не имеет никаких проблем со здоровьем. Единственная загвоздка возникла, когда таможенник осматривая один из чемоданов Менгеле обратил внимание на его "биологические записи". Для их проверки был вызван портовый врач, но, поскольку он не умел читать по-немецки, Менгеле без проблем разрешили начать новую жизнь на континенте, остававшимся его домом в течение следующих трёх десятилетий[1045].

Как только Менгеле вышел из огромного серого здания иммиграционной службы, его, должно быть, охватило сильное одиночество. Он находился на другом конце планеты, в городе, где никого не знал. У него было очень мало денег, а те что имелись, не были обменяны на аргентинские песо, поэтому он не мог даже взять такси. Вместо этого он напросился в автомобиль к двум итальянцам, с которыми познакомился на пароходе North King, и те довезли его до захудалого отеля под названием "Palermo". Через несколько дней "Хельмут Грегор" устроился на работу плотником, что позволило ему перебраться в престижный район Висенте-Лопес. Тем не менее, ему пришлось делить комнату с инженером, который в какой-то момент заметил среди вещей Менгеле медицинские инструменты и настоял на том, чтобы он как врач вылечил его больную лихорадкой дочь. Менгеле сначала колебался, но в конце концов согласился присмотреть за девочкой при условии, что её отец сохранит это в тайне[1046]. Через несколько недель Менгеле нашёл новое жильё по адресу Калле Ареналес, 2460, в доме сторонника нацистов по имени Жерар Мальбранк[1047]. Этот дом, до сих пор находящийся в престижном пригороде Флорида, благодаря своему изогнутому портику с колоннами и зелёному садику, гораздо лучше соответствовал грандиозным амбициям Менгеле. "Хельмут Грегор" был идеальным арендатором, и вскоре стал общаться с влиятельными и не очень влиятельными представителями немецкой диаспоры.

Среди них был ас Люфтваффе Ханс-Ульрих Рудель, часто ездивший по делам в Аргентину и Парагвай, а также руководивший благотворительной организацией "Kameradenwerk", открыто помогавшей бывшим нацистам. Именно Рудель предложил Менгеле организовать в Парагвае представительство фирмы семьи Менгеле производившей сельскохозяйственную технику в Гюнцбурге, и на протяжении первой половины 1950-х годов Менгеле фактически выступал в роли торгового агента[1048]. Поездки в Парагвай были не только прибыльными, но и позволили ему познакомиться со многими влиятельными людьми, впоследствии оказавшими ему неоценимую помощь. Хотя Менгеле пользовался всеобщей симпатией в Асунсьоне, один из его знакомых всегда подозревал, что он что-то скрывает, поскольку никогда не упоминал войну. "Менгеле никогда не поднимал эту тему, — вспоминал Вернер Юнг, немецкий бизнесмен-эмигрант и фашист. — Все понимали, что немцы, приехавшие в Южную Америку после войны, начали новую жизнь, и нам больше ничего не нужно было знать"[1049].

В начале 1953 года Менгеле переехал из района Флорида в центр Буэнос-Айреса, где снял квартиру на первом этаже дома № 431 по улице Такуари. Как и дом во Флориде, дом № 431 сохранился до сих пор, и любопытно, почему 42-летний Менгеле захотел покинуть респектабельную улицу Ареналес ради гораздо менее престижной улицы Такуари. Здание, хотя и отличается некоторыми величественными архитектурными изысками, гораздо скромнее, а улица узкая и шумная. Возможно, Менгеле хотел независимости, или, может быть, будучи фактически холостяком, центр города предлагал больше возможностей для знакомства с представительницами противоположного пола. Через семь месяцев Менгеле вернулся в пригород, где арендовал, по адресу Калле Сармьенто 1875 в районе Оливос, половину дома, принадлежащего Висенте Лопесу. Дом был добротным, ничем не примечательным и не выделяющимся, в общем, идеальным убежищем для беглеца. В 1954 году жена Менгеле, Ирен, оформила в суде Дюссельдорфа развод, и Йозеф стал холостяком. Хотя личная жизнь, казалось, не приносила ему удовлетворения, его профессиональная карьера складывалась прекрасно, и примерно в это время Менгеле даже основал деревообрабатывающее предприятие. Доход от этого предприятия и работы в семейной фирме вскоре обеспечил Менгеле безбедное существование, и он смог купить машину и регулярно посещать рестораны[1050].

Оставшаяся в Германии семья Менгеле строила планы по урегулированию брачных отношений своего блудного сына. В декабре 1949 года в возрасте всего 37 лет умер брат Йозефа, Карл, оставив вдову Марту и 5-летнего сына Карла Хайнца. Отец Йозефа опасался, что если Марта повторно выйдет замуж, её право голоса в совете директоров фирмы может перейти к её новому мужу, что глава семьи счёл недопустимым. Логичным решением не допускать в руководство фирмы посторонних было выдать Марту замуж за Йозефа. Единственная проблема заключалась в том, что они должны были встретились лично, а для этого  Йозефу нужно было приехать в Европу. В апреле 1955 года Йозеф Менгеле подал заявление на получение паспорта на имя Хельмута Грегора, выданный ему в конце года.

Одной из причин такой бюрократической задержки стало то, что в сентябре президент Перон был свергнут в результате государственного переворота. Во время своего второго президентского срока, начавшегося в июне 1952 года, Перон потерял поддержку Церкви и военных, и, в условиях сильного экономического кризиса, его власть неуклонно