Охота на Зло - Гай Уолтерс

href="ch2-1087.xhtml#id693">[1087]. На следующий день Павелич уже рассказывал репортёру, кто, по его мнению, стоял за покушением на убийство. "Это югославская коммунистическая делегация, — сказал он. — Конечно, не напрямую, но каким-то окольным путем"[1088]. Такие ранения были серьёзными, особенно для 67-летнего мужчины, но Павелич был полон решимости покинуть больницу и выписался оттуда рано утром на следующий день после покушения.

Если за покушением стояли югославы, то они были достаточно решительны, чтобы попытаться заполучить Павелича более законными способами. Позже в том же месяце правительство Тито направило запрос на экстрадицию военного преступника, который новое, более демократичное аргентинское правительство, похоже, не возражало удовлетворить, установив за домом Павеличем слежку[1089]. По всей вероятности, Павелич был предупреждён о запросе, и 26 апреля аргентинский МИД сообщил, что Павелич бесследно исчез и теперь считается беглецом[1090]. Неизвестно где в течение следующих трёх месяцев скрывался Павелич, но, согласно "официальным новостям усташей", он 24 июля пересёк границу с Чили в Пунто-Аренасе, провёл четыре месяца в Сантьяго, а затем отправился в Мадрид, куда прибыл 29 ноября. В течение следующих двух лет Павелич страдал от полученных ранений, и в ноябре и декабре 1959 года ему пришлось перенести ряд операций в немецком госпитале в Мадриде. Лечение 70-летнего Павелича не принесло желаемых результатов, и 18 декабря он после последней исповеди причастился. 27 декабря Павелич получил особое благословение от Папы Иоанна XXIII, и в восемь часов вечера того же дня принял последнее причастие. Бывший диктатор умер во сне в 3:55 на следующее утро, сжимая в руках четки, подаренные ему Папой Пием XII в 1941 году[1091]. Похороны Павелича на кладбище Сан-Исидро в Мадриде состоялись в канун Нового года. Преподобный Рафаэль Медич, служивший личным капелланом Поглавника, сказал, что Павелич "был добрым католиком" и "всю свою жизнь боролся за свободу хорватского народа от тирании"[1092].

Наиболее вероятной организацией, совершившей покушение на Павелича, было Управление государственной безопасности Югославии (State Security Directorate, UDBA). В отличие от западных разведслужб, UDBA практиковало выслеживании и убийство военных преступников, а также хорватов, не являвшихся преступниками, но открыто выступали против режима Тито. Павелич, конечно, был одной из главных жертв UDBA, и эта организация до 1989 года совершила множество подобных ликвидаций.

В конце 1960-х годов "Макс" Лубурич нанял своего крестника Илию Станича в свою издательскую фирму находившуюся недалеко от Валенсии. Отец Станича, Винко, служил вместе с Лубуричем во время войны, но, в отличие от своего коллеги, Винко был пойман югославами и в 1951 году умер в тюрьме. Лубурич, вероятно, считал, что поступает правильно, нанимая молодого Илию, но он не знал, что истинные симпатии его крестника были на стороне режима Тито. В то время Лубурич возглавлял Хорватское национальное сопротивление (Croatian National Resistance) и, как таковой, представлял собой для UDBA главную цель. 20 апреля 1969 года или раньше Лубурича постигла та же жестокая участь, которую он ранее уготовил многим другим, о чём позже с ужасающими подробностями рассказал сам нападавший:

В одно мгновение я схватил молоток и ударил его по лбу. Хлоп! Макс упал, как свеча. Я думал, он никогда не поднимется, но к моему изумлению, он смотрел на меня звериным взглядом. Я снова замахнулся молотком, и он поднял руки, чтобы защититься. Я крикнул: "Усташи, ублюдки! Вот так вы убивали молотками детей в Ясеноваце! Смотри, что тебя ждёт!" Ударив его во второй раз я расколол ему череп. Я вытащил молоток из его головы и пошёл проверить хорошо ли заперта дверь. Когда же я вернулся на кухню, то увидел, что Макс стоит на ногах и тяжело, как животное, дышит. Он весил килограммов сто. Тогда я взял лом и в третий раз ударил его по голове, лопнувшей как арбуз. Кровь хлынула по всей кухне. Макс рухнул на пол, как будто упал с высоты не менее ста метров. Я ударил его ещё раз и он затих.

Убийцей, конечно же, был Илия Станич, которому удалось благополучно добраться до Югославии, где его наградили и предоставили хорошую работу и квартиры в Белграде и Сараево[1093].

Одним из беглецов, который бы восхитился такими хладнокровными актами правосудия, был Клаус Барбье, 10 апреля 1951 года прибывший вместе с семьёй в Буэнос-Айрес. Но в Аргентине они пробыли недолго и уже через две недели находились на железнодорожной платформе боливийского города Ла-Пас. В первые несколько дней Барбье, как и многие другие европейцы, страдали от горной болезни, состояние, которое ничуть не облегчалось обветшалостью их жилья в отеле "Italia"[1094]. Как и многие другие беглые нацисты, Барбье испытывал финансовые трудности, что свидетельствует о том, что не существовало никакой всемогущей сети побегов, обеспечивающей своих клиентов. Бывший "Лионский мясник" был вынужден просить "займы" у своих соотечественников, чтобы прокормить семью, и зарабатывал немного боливиано, пробиваясь случайными заработками. "Первое предложение работы, которое мне поступило, — вспоминал Барбье, — заключалось в ремонте 12 горелок Бунзена. Я очень гордился тем, что смог это сделать"[1095]. В конце концов, Барбье нашел более высокооплачиваемую работу на лесопилке в тропическом лесу района Юнгас на восточных склонах Анд. Хотя владелец был евреем, Барбье добросовестно работал на него и помогал управлять 80-ю индейцами лесорубами. "Мне пришлось решать, кричать ли на них по-прусски, — вспоминал он, — или молчать, потому что я не говорил по-испански"[1096]. Барбье выбрал молчание и произвел впечатление на рабочих, трудясь вместе с ними и обрабатывая их раны[1097]. По словам Барбье, это было просто воплощением "некоторых наших благих национал-социалистических идеалов"[1098].

Вскоре Барбье стал партнёром по бизнесу, и в 1956 году "Клаус Альтманн" вернулся в Ла-Пас, где открыл собственную лесопилку. По мере того как его дела шли всё лучше и лучше, Барбье, как и Менгеле, решил легализовать своё положение и в октябре 1957 года ему было предоставлено боливийское гражданство на фамилию "Альтманн". На протяжении конца 1950-х и начала 1960-х годов Барбье стал популярной фигурой в немецкой общине, хотя всякий раз, когда он был пьян, бывший офицер гестапо шокировал своих соотечественников, распевая нацистские песни[1099].

Переломный момент в жизни Барбье наступил в ноябре 1964 года, когда в результате государственного переворота президентом Боливии стал генерал Рене Барриентос. Будучи харизматичным лидером, Барриентос для удержания власти всё ещё нуждался в аппарате подавления инакомыслящих, и Барбье предложил свои услуги в качестве консультанта по борьбе с подрывной и партизанской деятельностью. Вскоре он был назначен сотрудником министерства внутренних дел и консультировал армию по вопросам борьбы с партизанами и, что ещё более зловеще, по проведению допросов[1100]. Связи Барбье с новой администрацией сделали его состоятельным человеком. В 1966 году Барбье представившись "морским инженером" убедил правительство предоставить ему и консорциуму инвесторов 49% в компании "Transmarítima Boliviana", целью которой было развитие