Ствол и артефакт - Андрей Левицкий

Пес открыл огонь. Никогда не думал, что смогу сказать или подумать такое: собака начала стрелять.

Маленький пулемет глухо застучал, с пронзительным свистом вращая стволами. Один солдат успел отбежать, но второго очередь зацепила, ударила в плечо, развернула вокруг оси и бросила на землю. Пули врезались в склон, куда до того уже попал Никита, и холмик будто взорвался. Пес начал отъезжать, как по льду, скребя когтями пол.

Никита со Шрамом открыли пальбу, и пули зацокали по броне. Тело зверя содрогнулось, голова обратилась к сталкерам. Пулемет стал поворачиваться – еще пару секунд очередь била в дверной проем, затем взломала косяк и ударила в стену, смещаясь, приближаясь к людям… Я проскользнул между ножек стола, упал на живот, оттолкнулся ногами от машины и, через мгновение оказавшись прямо позади пса, вытянул руку между его задних лап. Брюхо оставалось единственным незащищенным местом. Прижав к нему ствол, я выстрелил.

Успел всадить три пули, а потом он, зарычав, лягнул меня в голову. Пулемет стих, зверь отпрыгнул к проему, неловко повернулся, скользя, припадая задом к полу. Злой, до сих пор остававшийся за дверью, с ревом налег на нее, толкнул изо всех сил, ударив пса. Дверь захлопнулась, выбросив того из комнаты. Я встал на колени, прижимая ладонь ко лбу, на котором когти оставили глубокие царапины.

За дверью раздался приглушенный возглас, и тут же вновь застучал пулемет. Звук удалялся: зверь бежал к кустам, преследуя тех, кто раньше скрывался за ними.

Илья Львович мелкими шажками вышел из‐за машины, глядя в глубь помещения остановившимся взглядом.

Вместе со всеми я обернулся. Стук пулемета стих в отдалении, его сменили другие звуки: хрип, постанывание, фырканье, скрежет когтей по полу, щелканье суставов… Все это становилось громче по мере того, как вывалившиеся из автоклавов существа, постепенно приходя в себя, приближались к нам – кто ползком, кто на четвереньках, а кто и выпрямившись во весь рост.

Шрам, первым сообразивший, что к чему, распахнул дверь.

– За мной, – бросил он, выскакивая вслед за псом.

Глава 7

– Вроде вольера, понимаешь? – выкрикнул я, отвечая на вопрос Пригоршни. – Держали тут всякое зверье мутантное…

Миновав ряд деревьев и пологую горку, сплошь покрытую следами ног и лап, мы выбежали к пролому в углу зала, дыре, сквозь которую мог бы проехать танк. Возле нее росло дерево – должно быть, как и некоторые твари из автоклавов, результат трансгенных экспериментов: дуб, но с окраской березы, отчего белый, покрытый темными пятнами и полосками ствол «русской красавицы» казался уродливым. На нем висело тело в полуистлевшем докторском халате, из живота торчал изогнутый сук с отесанным концом, пробившим спину и живот человека.

За дырой стояла машина вроде той, что управляла автоклавами. Зал с потолком‐куполом позади нас уже полнился звуками: множество существ двигалось по нему.

Злой с автоматом в руках первый ввалился в следующую комнату. Топот ног доносился до нас спереди: военные были недалеко. Стук пулемета смолк – то ли они пристрелили зверя, то ли у пса закончились патроны. Сталкер перескочил через тело на полу и нырнул в дверь на другом конце помещения, остальные, кроме нас с Ильей Львовичем, последовали за ним. Мы ненадолго приостановились, изумленно разглядывая мертвеца. Это был гоблин с большими наушниками на голове, провод от них тянулся к ЭВМ у стены. В отличие от той, в помещении с автоклавами, эта не работала, все лампочки и датчики были мертвы. На морде карлика застыла гримаса, которую я с некоторым сомнением идентифицировал как блаженство. Никогда не думал, что гоблины способны испытывать подобное… Он лежал на спине, будто подросток‐меломан, слушающий музыку. До середины тела – гоблин как гоблин, а вот с нижней половиной произошло нечто странное. Будто она состояла из воска, который под воздействием тепла потек, пузырясь, частично смешался с веществом пола, частично растекся, после чего застыл. Кости, кожа, сухожилия – все это слилось в единую грязно‐серую массу.

– Господи, что же за музыку он услышал? – прошептал Илья Львович.

В зале‐вольере, рядом с проломом, раздалось громкое хрипение. Я схватил старика за локоть и поволок дальше, в широкий коридор, откуда доносились голоса наших спутников.

Коридор полого изгибался. Мы догнали остальных, когда они проходили мимо груды камней – здесь горная порода продавила стену. Камни наполовину засыпали безногого гоблина, торс которого был закреплен на узкой платформе с гусеницами.

– Что здесь? – спросил я Никиту. Он, Шрам и Злой шли по стеночке, глядя в глубину коридора.

– Какой‐то звук непонятный, – тихо сказал напарник. – Вон дверь, они туда нырнули. Их мало совсем осталось…

Злой покосился на нас.

– Все равно осторожно, там Лесник еще.

Я покачал головой.

– Нет, Лесника нету.

– Есть, говорю. Куда ж он делся?

Я промолчал, и тогда Пригоршня сказал:

– Злой, партнер мой Лесника завалил.

– Ну? – не поверил сталкер, бочком приближаясь к раскрытой двери. – Он же на вертолете был. Сел, что ли, а ты тогда… Э, дурак, а почему вертолет не взял? На нем можно было бы вояк догнать, когда они еще только к озеру ехали…

– Злой, он его вместе с вертолетом завалил.

– Чего?

– Обоих, ага.

– Как это? Что ты мне заливаешь, малый…

– Тихо вы! – шикнул я. – Злой, Лесника нет уже, короче. Что это там…

В раскрытой двери на боку лежал издохший пес‐пулеметчик с развороченным брюхом. Никита слегка попятился, пригнулся и бросился вперед, перескочив через зверя.

– Стой, Блейк, иуда!!! – заорал он через мгновение, грохоча каблуками.

Я заглянул, потом шагнул в зал, сложенный из крупных бетонных блоков. В дальнем конце над полом виднелось круглое отверстие, начало туннеля с неровными каменными стенами. В темноту полого, но дальше все круче вниз уходили узкие рельсы. Начинались они посреди зала, и возле стопорного башмака на них лежала перевернутая вагонетка, из которой высыпались коробки и рюкзак. Рядом вытянулось человеческое тело.

Все это промелькнуло перед глазами, и взгляд обратился к большой железной двери, к которой бежал Никита. Из середины ее торчал круглый ржавый штурвал. Дверь закрылась с надсадным скрипом, что‐то приглушенно лязгнуло, штурвал начал вращаться.

Бросив автомат, напарник сделал гигантский прыжок, навалился на штурвал, расставив ноги, словно былинный богатырь, с корнем вырывающий из земли вековой дуб, нажал… Но за мгновение до этого из‐за двери донесся приглушенный щелчок фиксатора. Пригоршня закряхтел, на спине под рубахой напряглись мышцы. Я уже был рядом с ним, но помогать не стал: и так все ясно. Штурвал провернулся немного в обратном направлении, потом люфт закончился, и он застыл.

– Опоздал! – Пригоршня попятился, взял лежащий на полу «Вал».

Шрам осторожно всунул в помещение голову, потом вошел, перешагнув через пса. Позади него в проеме возник Илья Львович.

– Они все туда вбежали? – спросил я, быстрым шагом направляясь в сторону вагонетки.

– Да, пацан последним.

– Магазины для «Узи» у тебя в рюкзаке