Ствол и артефакт - Андрей Левицкий

А потом граната взорвалась.

Звук был гораздо слабее, чем в прошлый раз. Морда чудовища находилась в метре над полом, когда из обращенной вниз пасти, скрыв торчащие оттуда ноги старика, вырвался фонтан огня и крови. Он ударил в пол, будто реактивная струя взлетающей ракеты; башка монстра распухла, из глазных щелей, ушей, ноздрей, из‐под овальных хитиновых пластинок выплеснулись струйки огня.

Участок перед туннелем просел с тяжелым, мучительным скрипом. Еще мгновение мы видели разламывающуюся, расползающуюся на куски голову зверя, после чего дорога провалилась.

Глава 8

Встав у стены над краем пролома, я высунулся. Это был именно цилиндр – огромная полость в каменной толще, протянувшаяся вниз на полкилометра. На дне виднелось круглое озерцо, в центре плавало что‐то темное, а по берегам горели три или четыре прожектора. Вдоль стены, утыканной железными люками со штурвалами, шли каменные галереи, полки и отдельные выступы. В разных местах виднелись сколоченные рядком бревна, шаткие деревянные лестницы без перил, настилы из досок. Это был центр подземной лаборатории, но возникало впечатление, что здесь уже давным‐давно хозяйничают не люди, военные и ученые, а кто‐то другой.

– Злой, гляди! – позвал я, услышав приглушенный гул двигателя.

Теперь туннель выводил в пропасть: проломился участок прямо перед выходом. С той стороны, где я стоял, можно было перепрыгнуть на целую часть дороги, а вот с другой пролом тянулся метра на четыре дальше, так что та половина оказалась в недосягаемости.

Сзади застучал автомат Шрама, тут же донесся выстрел берданки. Когда они смолкли, послышался хрип. Вновь громыхнула винтовка – он смолк.

Спутники подбежали ко мне.

– Человек там был, – сказал Никита. – Баба. С броней на груди… вернее, вместо груди.

Не отвечая, я попятился и прыгнул – на мгновение подо мной распростерлась пропасть с кружком воды на дне, а затем подошвы коснулись камня.

– Вон они! – обернувшись, я показал вниз.

Под нами каменная дорога поворачивала, следуя изгибу стены, при этом постепенно опускаясь. Там двигались люди в военной форме. Сзади ехала машина, издалека напоминающая трехколесный мотоцикл.

Злой перепрыгнул ко мне, нагнулся, вглядываясь.

– Что это у них?

Мы отодвинулись, чтоб не мешать остальным. Я сказал:

– Может, из оборудования этой лаборатории, чтоб по туннелям ездить…

В авангарде отряда шли четыре фигуры, и, как только напарник оказался рядом, я спросил:

– Пригоршня, кто там впереди?

Он прищурился.

– Пацан, кажись. То есть Уильямчик наш. Капитан, так… ага, Марьяна и Медведь!

– Сука! – Злой вдруг опустился на колено у самого края, положив автомат себе под ноги, поднял берданку и прицелился.

– Они нас заметят… – начал я, но он уже выстрелил.

Расстояние было слишком велико, сталкер не попал. Но он выдал нас – солдаты начали оглядываться.

– Их меньше десяти человек осталось, – сказал я.

Медведь показал на нас, капитан отдал какой‐то приказ, солдаты отошли к стене, и мотоциклист с ревом умчался вперед.

– Как за ними теперь? – спросил Пригоршня. – Через пролом не перелезть, а мы…

Он не договорил: в туннеле возник крысоволк, тот, к хребту которого был приживлен торс безногого подростка.

Только сейчас я заметил, что глаза крысы‐переростка зашиты, а сверху еще и залиты прозрачной стеклянистой массой. Глаза на человеческом лице были широко раскрыты, хотя человеческого в них осталось совсем мало.

«Кентавр» бежал первым – и с ходу прыгнул на нас, достигнув края пролома. Никита, ухватившись за мое плечо, высоко занес ногу. Подошва врезалась в морду зверя, и тот свалился на край полки. Камень, расшатанный взрывом, провалился под передними лапами, и тварь, кувыркаясь, полетела вниз, рухнула на дорогу в полутора десятках метров ниже и задергалась там, пытаясь встать.

– Идем, идем! – Злой помчался по полке, крича на ходу: – Здесь не одна дорога, вон сколько в этих стенах понатыкано! И лестницы! За мной давайте, там найдем, где спуститься!

Ничего не оставалось, кроме как бежать за ним, тем более что в туннель за проломом выскочили еще два крысоволка, а следом дохлый пес.

– Точно, они вниз идут! – выдохнул напарник над ухом. – Разглядел, что там? Озеро и какая‐то штука плавает…

– И прожекторы, – пропыхтел я. – В этих норах кто‐то живет, раз прожекторы работающие… Хватит у гоблинов мозгов за прожекторами следить? У обычных – нет, но тут, может, какие‐то… лабораторные, умные…

Сзади донеслось рычание: сначала один, потом второй крысоволк перемахнули через пролом на нашу сторону дороги. Она становилась то шире, то такой узкой, что приходилось переходить на шаг и двигаться гуськом. Мы миновали половину круга, теперь военные находились на противоположной стороне цилиндра – едва различимые фигурки в льющемся снизу тусклом свете. Неожиданно полка перед нами свернула, превратившись в туннель; впереди на несколько метров тянулась гладкая стена, а дальше темнело еще одно отверстие, от которого начинался новый участок.

– Погоди, Злой, – сказал я, но сталкер, не слушая, нырнул внутрь. Шрам оглянулся на нас и прыгнул следом.

Пожав плечами, напарник тоже шагнул в туннель, и я поспешил за ними. Короткий проход между участками полки был изогнут подковой. Здесь дул ветер, в стене зияла двухметровая дыра – начало ведущего в глубину наклонного коридора. Остальные уже пробежали мимо, но я, поравнявшись с ней, заглянул и увидел пару светящихся круглых пятнышек. Они быстро приближались, увеличиваясь…

Изнутри донеслось пыхтение, и тут же – хриплый вой.

– Там кто‐то есть! – крикнул я, выскакивая на дорогу. – Стой, говорю, он прямо за нами!

Никита, потом Шрам и Злой оглянулись. Вой звучал все громче. Я только успел поднять «Узи», когда прямо на меня из туннеля вынесло высокого тощего гоблина. Механической рукой он сжимал лохматую веревку, привязанную к кожаному ошейнику на крупном крысоволке с гладкой иссиня‐черной шерстью, будто вымазанной смолой. Три ноги гоблина также были железными, я видел поршневые рычаги, головки крупных болтов, подшипники и стопоры – все это поскрипывало, щелкало, вращалось и клацало.

– Пригнись! – выкрикнул за спиной напарник.

При виде меня зверь зашипел и рванулся, увлекая гоблина за собой. Опустившись на одно колено, я выстрелил волку в голову, и одновременно позади часто застучал «Вал». Свистнувшие над головой пули ударили гоблина в грудь; он опрокинулся на спину, выпустив веревку. Зверь, в морду которого попало уже с полдесятка пуль, с удвоенной скоростью метнулся ко мне, и я упал на бок, не прекращая стрелять.

Он пронесся между отскочившими в разные стороны Шрамом и Злым и рухнул с края дороги. Эхо донесло исступленный вой, а после – звук удара.

Я вскочил. Из туннеля доносились ворчание и приглушенный топот ног. Мы побежали.

И успели миновать четверть витка – дорога сначала тянулась горизонтально, потом стала опускаться, – когда на нее высыпало множество фигур. Трудно было разглядеть подробности, но мне показалось, что это такие же непривычно тощие и высокие гоблины, как только что убитый. На всех – меховые одежды, штаны и даже какое‐то подобие плащей.

– Стволов у них нет вроде! – прокричал Никита