Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

class="p1">Много это или мало? Конкретные цифры численности красных партизанских отрядов найти очень трудно, однако вот что, например, читаем мы в разделе «Партизанское движение на Дальнем Востоке в период гражданской войны» (Научная библиотека им. А. Н. Игнатова): «14 декабря 1918 года в селе Сахатино состоялся съезд крестьян, на который собралось около 30 делегатов из 24 сел. Съезд обсудил вопросы текущего момента и партизанского движения. После окончания съезда был организован партизанский отряд в 60 человек».

Таким образом, число «китайских товарищей» в 10–50 человек в каждом отряде надо признать весьма значительным.

Повествуя о красных партизанах времен Гражданской войны, китайский историк Ли Синпэй констатирует:

«Русские партизаны очень заботились о своих товарищах по оружию. Появится в отряде белая мука – ее прежде всего выдают китайцам; точно так же поступали с хорошим обмундированием; а подвернется случай разместиться на ночлег в доме – его уступают китайцам». (Они остаются с нами. Кн. 1. С. 185–186.)

Доподлинно уже не установить, было это искренним проявлением «интернациональной любви» или китайские «товарищи» просто были «покруче», чем аборигены. Да это и не важно. Важно то, что боевой путь отряда на стороне большевиков все продолжался. Его не прервала даже гибель в одном из боев «товарища» Иванова.

Ли Синпэй: «Но отряд, руководимый большевиками, не распался, наоборот, он еще больше усилился и окреп. В деревнях свирепствовал голод, в городах – безработица. Когда партизанский отряд проходил через населенные пункты, люди целыми группами присоединялись к нему, как железо к магниту. К осени в отряде только бойцов-китайцев насчитывалось уже 500–600 и было создано самостоятельное китайское подразделение, командиром которого стал У Эрху. К этому времени многие китайские бойцы уже научились немного разговаривать по-русски». (Они остаются с нами. Кн. 1. С. 188.)

Все логично: для того чтобы получать жалованье, хорошо говорить на местном языке не нужно. Нужно, чтобы вас было человек 500–600, а в ваших руках были винтовки.

Всего на службу большевикам пошло порядка 40 000 подданных Поднебесной. Однако, судя по всему, китайские красные партизаны не входят в это число, как и в официальное количество интернационалистов (300 000), озвученное нами выше.

Во всяком случае, 19 сентября 1919 года газета «Правда» сообщала такое:

«Восстановление Советской власти в Приамурье…

В Самаре получена следующая телеграмма: “Красные сибиряки-дальневосточники шлют привет красным героям. Товарищи, красные орлы! Наши отряды на Дальнем Востоке, Сибири приветствуют вас. Несмотря на страдания, перенесенные нами в амурской тайге, мы сумели организовать 200 000 китайцев, которые сознали свои классовые интересы и идут с нами стройными рядами строить социализм. Освобожден весь Амурский край от Хабаровска до Куенги, где восстановлена Советская власть. Десант союзников уходит во Владивосток”».

Кстати, белые власти – адмирал А. В. Колчак (1874–1920) или казачий атаман Г. М. Семенов (1890–1946) – тоже пытались вербовать китайцев на военную службу. Однако не добились в этом успеха: им попросту нечем было платить.

Поговорив о китайцах, естественным образом перейдем к теме Сибири.

Сибирь

Официально Гражданская война в Европейской части России закончилась после ноября 1920 года, когда белая Русская армия генерала барона П. Н. Врангеля (1878–1928) эвакуировалась из портов Крыма. Боевые действия в Закавказье и Средней Азии продолжались в 1921 году. Но самое упорное сопротивление большевикам было оказано в Сибири и Приморье, где, даже после гибели адмирала А. В. Колчака и эвакуации чехословацкого корпуса, боевые действия продолжались аж до 1923 года.

Дело в том, что социальный состав населения Сибири значительно отличался от такового европейской части России, Кавказа и Урала. Речь идет прежде всего о пресловутом пролетариате, теоретической опоре большевиков.

В 1917 году в Сибири имелось около 285 000 промышленных рабочих. В то же время многомиллионное население Сибири было зажиточным, не знало помещичьего землевладения. К тому же казачества, составлявшего, по ленинскому выражению, «социально-экономическую основу для русской Вандеи», насчитывалось в Сибири и на Дальнем Востоке до 500 000 человек. (Венгерские интернационалисты в Сибири и на Дальнем Востоке 1917–1922 гг. С. 12.)

Особо сложное положение для большевиков создалось в национальных районах Сибири, где господствовали патриархально-родовые отношения и где о пролетариате и его роли в марксовой версии истории человечества никто не имел ни малейшего понятия.

Учтем также, что далеко не все рабочие были готовы поддержать советскую власть с оружием в руках. Таким образом, можно сделать вывод, что в Сибири практически отсутствовала классовая опора для захвата власти большевиками.

Однако, благодаря Великой войне в распоряжении последних оказалась, скажем так, нетрадиционная для этих мест «группа поддержки»: к сентябрю 1917 года на территории Омского, Иркутского и Приамурского военных округов в лагерях военнопленных содержалось до 258 000 человек, в основном австрийцев, венгров и немцев. (Венгерские интернационалисты в Сибири и на Дальнем Востоке 1917–1922 гг. С. 14.)

Как видим, число потенциальных интернационалистов было вполне сравнимо с количеством местного пролетариата, но первые имели все упоминавшиеся нами ранее преимущества перед местным населением – уже имевшуюся военную подготовку и отсутствие каких-либо моральных ограничений по отношению к чуждым для них аборигенам.

В 1918 году интернациональные подразделения Красной Армии формировались большевиками во многих городах Сибири. Военнопленные из всех без исключения сибирских лагерей (Томского, Омского, Семипалатинского, Ачинского, Канского, Иркутского, Березовского у Верхнеудинска, Песчанки и Антипихи под Читой и т.д.) шли добровольцами в Красную гвардию, а затем в Сибирскую Красную армию. (Венгерские интернационалисты в Сибири и на Дальнем Востоке 1917–1922 гг. С. 62.)

Так, например, в начале мая 1918 года на фронте в Забайкалье под командованием С. Лазо (1894–1920) из 5 тыс. бойцов было до тысячи интернационалистов. (Интернационалисты. С. 173.)

А вот оценка последних от самого Лазо: «Все они – бывшие солдаты, с боевым опытом. В бою они стремительны, дерутся с темпераментом… Но жаль – большевистская работа среди мадьяр ведется слабо. Мадьяр политически подкованных мало. Русские большевики не знают мадьярского языка». (Интернационалисты. С. 360.)

Итак, мадьяры не являются большевиками, политически не подкованы и даже не знают русского языка. Но отчего же тогда воюют за большевиков, проливают свою кровь? Варианта два: хорошие деньги или приказ из Австро-Венгрии.

Весной 1918 года атаман Г. М. Семенов, возглавивший сопротивление большевикам в Забайкалье, обратился к представителям Антанты через консулов в Харбине «с предложением принятия необходимых мер против использования большевиками по директивам германского Генерального штаба австро-германских военнопленных». (Семенов Г. М. О себе. С. 152.)

Данные Семенова подтверждались множеством свидетельств. Так, например, 15 марта 1918 года американский консул в Иркутске Мак-Говэн телеграфировал шифром послу США в