Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

Надо сказать, что и после ухода японцев организованное вооруженное сопротивление народов России большевикам продолжалось. Лишь в июне 1923 года завершился победой красных последний эпизод гражданской войны – Якутский поход белого генерала А. Н. Пепеляева.

Однако в большей части Сибири советская власть утвердилась еще в 1921 году, после чего от выполнивших свою миссию интернационалистов было решено, по возможности, избавиться.

Как это происходило на практике, на примере бывших венгерских военнопленных, нам расскажет венгерский интернационалист Э. Шик, начавший свою службу большевикам еще в 1918 году, а спустя три года обретавшийся в Омске:

«Однажды утром меня вызвали в областной комитет и сказали, что со мной хочет побеседовать секретарь губернской парторганизации. Меня это удивило: русские вышестоящие партийные организации все вопросы к нам разрешали через венгерскую парторганизацию… Губернский секретарь встретил меня следующими словами:

– На вас возлагается ответственное задание. Вам сегодня же вечерним поездом следует выехать в Петропавловск. Как вам известно, мы направляем туда военнопленных, подлежащих отправке на родину. В пересыльном лагере несколько тысяч венгров ждут отправки на родину. В большинстве их привезли из областей, где они находились на сельскохозяйственной работе. Они не знают о положении в мире… Перед дальней дорогой их нужно просветить… Даем вам на это две-три недели. Затем вы вернетесь в Омск и по нашему заданию объедете все города, находящиеся между Омском и Читой, где очень много венгерских пленных, которые до сих пор служат в частях Красной Армии или в ЧК. Несколько недель назад мы получили из Москвы распоряжение всех их демобилизовать и направить на родину. Распоряжение это мы направили местным властям, но они и в ус не дуют или же заявляют, что пока не могут выполнить его, так как венгров некем заменить. Ваша задача и будет заключаться в том, чтобы распоряжение это было выполнено». (Шик Э. Годы испытаний. С. 455.)

Проведя три недели в Петропавловске, Э. Шик вернулся в Омск, однако здесь за время его отсутствия произошли изменения: центральные сибирские партийные и государственные организации перевели в Новониколаевск, который становился центром Сибири. Вместе с русскими организациями туда же переехал и венгерский областной комитет.

Э. Шик: «По приезде в Новониколаевск я получил копию приказа Наркома обороны и распоряжение председателя ЧК, согласно которому нужно было немедленно демобилизовать венгров, находящихся на службе в Красной Армии или в военных частях ЧК, и направить их в эвакуационный комитет. Я должен был побывать в Красноярске, Иркутске, Верхнеудинске и Чите, связаться с секретарями губернских партийных комитетов, а также с военными начальниками и ЧК с целью поторопить их выполнить приказ, который они уже получили официальным путем». (Шик Э. Годы испытаний. С. 463.)

Насколько эта задача была сложной, видно на примере Читы, где Э. Шик встретился с начальником местной ЧК – венгром по фамилии Тимеско (наст. фамилия – Варга).

«– Что касается демобилизации венгерских чекистов, – сказал он мне, – то пока это дело безнадежное. В армии, как мне известно, здесь, на Дальнем Востоке, венгров уже нет, а у меня, например, работают почти исключительно одни венгры. Если их у меня заберут, то мне не останется ничего другого, как закрыть свое “хозяйство”». (Шик Э. Годы испытаний. С. 471.)

Как видим, полностью избавиться от бывших военнопленных-интернационалистов большевикам было попросту невозможно еще довольно значительное время.

Заключение

Итак, мы последовательно рассмотрели события в России 1917–1923 годов и, на наш взгляд, имели возможность убедиться, что значение «интервенции 14 империалистических стран», во всяком случае исходя из соотношения потерь противоборствующих сторон, сильно преувеличено, в то время как роль красных интернационалистов в захвате большевиками власти в Петрограде, а затем и всей стране, в удержании этой власти в самые критические периоды, а также в победе большевиков в Гражданской войне, мягко говоря, сильно недооценена.

Остается вопрос: как могли такие, казалось бы, незначительные силы красных интернационалистов (от 29 500 бойцов в первые месяцы до 300 000 в дальнейшем) решительным образом повлиять на ситуацию в огромной стране, в которой на начало 1917 года проживало более 190 млн человек?

Собственно, косвенный ответ на это дал лично «товарищ» Ленин: «Сила авангарда раз в 10, в 100 раз и более велика, чем его численность. Возможно ли это? Может ли сила сотни превышать силу тысячи? Может и превышает, когда сотня организована. Организация удесятеряет силы». (Ленин В. И. ПСС. Т. 24. С. 34.)

Как точно сказано, если принять во внимание характерную для красных военнопленных-интернационалистов военную подготовку, боевую слаженность, спаянность по национальному признаку и отсутствие возможности отступления из чужой для них страны.

Но чтобы внести окончательную ясность, процитируем фундаментальный труд бывшего правого эсера, великого русского и американского ученого, профессора Петроградского, а затем Гарвардского университетов Питирима Сорокина (1889–1968) «Социология революции»:

«Небольшая, но хорошо организованная группа может управлять группой, в десятки раз ее превосходящей по числу. Отряд полицейских в 20 человек может разогнать толпу в несколько тысяч. Дисциплинированная воинская часть побеждает гораздо более (много)численную, но плохо вооруженную и организованную армию… Армия большевистских преторианцев в несколько десятков тысяч способна была властвовать и насиловать многомиллионную массу. Это делать было тем легче, что к этому времени (1919 и позднейшие годы) пролетариата в городах почти не стало: с развалом промышленности состав его сократился в 4–5 раз. Получилась “диктатура пролетариата без пролетариата”. Массовые выступления его стали невозможными. Кулак многотысячной пролетарской массы перестает существовать....

Еще бессильнее оказалась деревня. Население России, разбросанное на 1/6 части земного шара, распылено, очень редко и потому не в состоянии организованно выступить сразу и действовать планомерно. Это затруднялось и тем, что печать была захвачена властью, все другие органы ее были закрыты. Власть же захватила почту, телеграф, телефон, пути сообщения и общения… Один и тот же отряд сегодня расправлялся с одним селом, завтра перебрасывался за десятки верст, послезавтра – на новое место и таким путем мог подавлять десятки восстаний. Армия же “усмирителей” в несколько десятков тысяч легко расправлялась со многими миллионами.

Большую роль сыграла и усталость масс вместе с голодом. Истощенные, обессиленные, утомленные пятью годами войны и революции, они не имели достаточно энергии для борьбы. Террор при этих условиях вызывал легко покорность и апатию.

С другой стороны, надо отдать должное и власти. Она проявила громадную энергию в организации карательных отрядов. Питая их сытно за счет населения, предоставляя им свободу грабить и насиловать, ежечасно гипнотизируя их своей агитацией, она спаяла их в единую, крепко