Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви - Тило Видра

своем бунгало на студии Universal, он ходил, опираясь на палку. И много пил – вино, водку, бренди, в том числе и для того, чтобы заглушить боль. В конце 1978 года он лег в Седар-Синайский медицинский центр на лечение от алкоголизма. Однако если это и помогло, то ненадолго.

Хич впал в депрессию, замкнулся, говорил о жизни с отвращением и чувствовал себя одиноким, хотя его Альма, пусть и ослабевшая от инсультов, была рядом с ним, дома. Теперь они почти не покидали дом на Белладжо-роуд. Настала очередь Хича заботится об Альме и готовить для нее; в доме постоянно находились сиделки, ухаживавшие за обоими. На комоде были разложены в строгом порядке десятки таблеток.

Редкие гости, которых Хич еще принимал в эти последние годы, рассказывают, что в доме на Белладжо-роуд царила больничная атмосфера.

* * *

15 июня 1978 года Хич написал письмо, которое перепечатала на машинке его секретарша. Оно адресовано Глэдис Хитчинг в Норвиче, графство Норфольк, Англия. Письмо миссис Хитчинг – очень личное и дает нам представление о состоянии здоровья Альмы после многократных инсультов и о тревоге Хича за нее. Это очень грустные строки.

Хич пишет: «За новый фильм я еще не брался, но уже знаю, что действие будет происходить в Финляндии.

У миссис Хичкок по-прежнему сменяются дневная и ночная сиделка, раз в неделю приходит врач. Насколько мы можем судить, никакой надежды на то, что она поправится, нет. Ведь прошло уже два года, а она так и не может самостоятельно ходить. Если она хочет куда-то переместиться, ей приходится звать сиделку, которая ожидает на кухне. Это очень угнетает.

Пат очень заботливая, часто приносит нам еду, которую приготовила дома, и мы ей за это страшно благодарны. На обед у нас обычно бутерброд, тоненький ломтик хлеба, который мы любим намазывать пастой из ростбифа, а еще мы всегда держим дома ветчину. По утрам Альма ест на завтрак тост, на полдник бывает чай с шоколадным печеньем, а потом ужин. Если Пат ничего не принесла к ужину, я сам отправляюсь на кухню и готовлю что-нибудь вместе с дневной сиделкой: отбивную или пол-цыпленка, что-то несложное.

Это все ужасно. Альма проводит большую часть дня на широком подоконнике в гостиной. У нее с избытком чтения, а на журнальном столике стоит маленький цветной телевизор. Больше мне пока нечего Вам сообщить. Это очень грустное письмо, но больше мне нечего рассказать. Она, конечно, уже не выходит из дому, но я стараюсь раз в неделю выводить ее ужинать в наш любимый ресторан. Доставить ее туда – это каждый раз целое дело, поэтому чаще раза в неделю не получается.

Я работаю над проектом нового фильма, но, как Вы догадываетесь, ее состояние в возрасте 78 лет заволакивает все глубокой печалью».

К этому письму Хич добавил постскриптум: «Пожалуйста, не отвечайте мне. Альма не должна знать, что я это написал».

* * *

Весной 1978 года Хич был занят очередным проектом. Он сидел с Эрнестом Леманом, сценаристом «На север через северо-запад» и «Семейного заговора», над сценарием фильма «Короткая ночь» (The short night).

Лью Вассерман предоставил ему полную возможность работать над новым фильмом. Ему «не жаль миллиона-другого, чтобы порадовать Хича, – говорил он, – это само по себе хорошее капиталовложение». Небольшая команда отправилась в Лондон и в Хельсинки, чтобы подыскать места для съемок, поскольку действие разыгрывается в британской столице и в Финляндии. Особенно Хича занимали расположенные перед материковой частью Финляндии острова, где он хотел снять свой фильм.

Это шпионская драма, основанная на одноименном романе Рональда Киркбрайда, а также на книге «Прыжок Джорджа Блейка» Шона Берка, сидевшего в той же тюрьме, что и главный герой, и помогавшего ему в организации побега. Сюжет отчасти опирается на реальную историю двойного агента Гэвина Брэнда, чье настоящее имя – Джордж Блейк; он выдает себя за британского шпиона, а на самом деле работает на СССР. Благодаря поддержке нескольких человек он сбегает из лондонской тюрьмы Уормвуд-Скрабс. Розмари, одна из сообщниц побега, везет его на машине через всю Европу в Финляндию, чтобы оттуда вместе отправиться в Россию. Когда Розмари отбивается от его домогательств, он жестоко убивает ее. Тем временем жена Брэнда влюбляется в американского шпиона, не подозревая ни о роде его деятельности, ни о том, что он получил задание поймать Брэнда, когда тот вернется. Но потом она узнает, кто перед ней, и должна теперь принять решение. В последнем сценарии Хича речь, как всегда, не только о шпионаже, но и о любви.

Осенью 1978 года, завершив работу над предварительным сценарием с Эрнестом Леманом, Хич обратился к сценаристу и журналисту Дэвиду Фриману с просьбой о дополнительной обработке. До мая 1979 года Хичкок регулярно встречался с Фриманом иногда у себя дома в Бель-Эйре, где в их заседаниях изредка участвовала и Альма, а чаще всего в бунгало на студии Universals. Они беседовали о шпионаже, о побегах из тюрем, рассматривали фотографии и планы тюрьмы Уормвуд-Скрабс. Обсуждали персонажей. Но настоящей работой над сценарием они занимались все реже.

Когда при их встречах присутствовала Альма, молчаливо сидевшая на диване в глубине гостиной, Хич изо всех сил хорохорился, красноречиво обсуждал кадр за кадром, как бы стараясь показать: все еще будет. Для самого Хича это было, видимо, постепенное, шаг за шагом, прощание с делом своей жизни. Да, он готовит свой следующий фильм, 78-летний Хич еще покажет всем, что он здесь, что его рано списывать со счетов. Но воплотить этот проект не удастся, фильм «Короткая ночь» так и не будет снят – у Хича уже не оставалось на это физических сил.

Два месяца спустя, 8 мая 1979 года, Хич закрыл свой офис-бунгало размером с три железнодорожных вагона на студии Universals. Все, включая его самого, понимали – наступил конец эпохи.

Его внучка Мэри Стоун рассказывает: «Я помню, как ухудшалось его здоровье; у него ведь был еще главный офис на студии Universals, но было понятно, что фильмов ему уже не снимать. Лью Вассерман – они были очень близкими друзьями – удерживал для него этот офис, сколько мог; на студии были, естественно, не в восторге, что он все еще оставляет за собой это бунгало, и в конце концов его все же пришлось закрыть. Я до сих пор помню, как это было грустно, мне было его ужасно жалко. Это было вроде принудительного выхода на пенсию. Ему никто не мешал сделать еще один фильм, но у него просто уже не было сил. Но кто знает, может быть, он еще надеялся».

Так закончилась длившаяся пять