Дело в ридикюле - Анна Лерн

внутренние бури. Погруженная в этот ритм, я вдруг резко остановилась. Как же я могла забыть? Завтра вечером я иду с маркизом Кессфордом в театр! А значит, придётся снова увидеть Вивьен. Но отказаться я уже не могла. Это было бы не очень прилично. Нужно привести в порядок платье: то самое, которое Иви сшила для праздника в ратуше. Мое единственное по-настоящему нарядное платье.

Дом, как всегда, встретил меня тишиной. Одиночество давило. Не хотелось даже ужинать. Поэтому, почистив платье, я выпила сладкого чая и легла спать, чтобы не терзать себя беспокойными мыслями.

Утром я зашла в мастерскую Колина Маунти, чтобы договориться о первой поставке кожи. Господин Даунтон передал мне список заказов, который был достаточно длинным. После того как торговец выставил мои сумки в витрине своего магазина, желающих заполучить их росло в геометрической прогрессии. А это значило, что пришло время браться за работу со всей ответственностью.

Выбрав кожу, я вышла на улицу и остановилась, увидев лорда Ланкастера. Мужчина появился из дверей магазина, где продавали галстуки, шейные платки и остальные мужские аксессуары. Мне не хотелось встречаться с ним. Но было поздно: брат маркиза заметил меня.

— Мисс Флетчер. Какая приятная встреча, — произнёс он, как всегда бархатным голосом. Его глаза скользнули по моему лицу, потом чуть ниже, словно оценивая. Этот взгляд вызывал у меня лёгкое беспокойство.

Я вежливо кивнула, натягивая дежурную улыбку:

— Доброе утро, лорд Ланкастер.

— Хорошо, что мы встретились. Я, собственно, хотел пригласить вас в театр на сегодняшнюю постановку. Как вы на это смотрите?

— Это очень любезно с вашей стороны. Но... - я вздохнула, понимая, что придётся сказать правду. — Но я уже приняла приглашение.

Ланкастер приподнял бровь. Его улыбка чуть-чуть дрогнула.

— Вот как? Не знал, что у вас есть другие кавалеры.

Я почувствовала, что просто сказать «я уже приняла приглашение» недостаточно. Его вопрос требовал уточнения, которое мне совсем не хотелось давать, но избежать его было невозможно.

— Ваш кузен первый пригласил меня.

Выражение лица лорда Ланкастера тут же изменилось. Улыбка исчезла полностью, словно ее никогда и не было. Глаза, которые ещё мгновение назад изучали меня с неким хищным интересом, вдруг сузились. Взгляд стал жёстким, колючим, лишённым прежней фальшивой любезности. Казалось, на какой-то миг сквозь его отполированную маску аристократа проглянул совершенно другой человек — более тёмный, более опасный. Это было похоже на вспышку холодного гнева, мгновенного и скрытого, который он тут же попытался подавить. Уголки губ едва заметно опустились, придавая лицу злое, расчетливое выражение.

В воздухе повисло густое напряжённое молчание. Внутри у меня все сжалось. Я будто почувствовала холод, идущий от мужчины. Его реакция оказалась гораздо сильнее и сложнее, чем я ожидала. Это не было простое разочарование от отказа. Это было что-то личное. Связанное с маркизом.

Затем так же внезапно, как и появилось, это выражение начало отступать.

— С Кессфордом, значит, — голос Ланкастера зазвучал чуть тише. Он потерял свою бархатистость, и в нём появилась какая-то насмешка. Циничная и колкая. — Что ж. Неожиданно. Вы ведь понимаете, что это предполагает?

— И что же это предполагает? — сухо поинтересовалась я.

— Принимая приглашение Эммануила, вы, по сути, принимаете его ухаживания, — ответил Ланкастер с нотками ядовитой иронии. — В нашем кругу это совершенно определённый знак. Признак интереса.

Эдвард сделал паузу, словно давая мне понять, что он имеет в виду. А потом продолжил:

— Вот только... — он чуть склонил голову, а в глазах блеснул откровенный сарказм. — Вы уверены, что его ухаживания серьезны? По отношению к вам?

Последние слова кузен маркиза выделил с такой интонацией, что стало ясно: он не просто задает вопрос, а вкладывает в него максимум сомнения.

Эти слова ударили, словно пощечина. Я почувствовала, как щеки начинают гореть от унижения и злости.

— А почему его сиятельство не может относиться ко мне серьёзно? — мой голос дрогнул, хотя я изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.

Ланкастер усмехнулся, и в этой усмешке было столько снисходительного превосходства, что мне захотелось немедленно уйти.

— Право, леди Адель, — протянул он, растягивая слова. — Вы же разумная девушка. Посудите сами: мастерская, самостоятельное проживание... Это, конечно, весьма прогрессивно. Но, согласитесь, едва ли такой образ жизни соответствует тому, что общество ожидает от будущей маркизы. Неужели вы всерьёз полагаете, что человек положения Кессфорда, с его репутацией и статусом в обществе, сделает своей женой девушку со, скажем так, не безупречной репутацией?

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Каждое его слово било точно в цель, вскрывая мои собственные потаенные страхи и сомнения.

Глубоко вдохнув, я собрала волю в кулак и позволила лёгкой насмешливой улыбке тронуть губы.

— А с чего вы взяли, лорд Ланкастер, что я вообще собираюсь замуж за маркиза? — мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Или в вашем кругу любой визит в театр автоматически ведет к венцу?

Я продолжала улыбаться, наблюдая, как меняется выражение его лица. После чего добавила с нарочитой невинностью:

— Кстати, раз уж мы заговорили об ухаживаниях... Вы ведь тоже оказываете мне знаки внимания, не так ли? И даже, помнится, намекали на какие-то серьёзные намерения. Неужели моя, как вы выразились, "небезупречная репутация" вас совершенно не заботит?

Ланкастер мгновенно преобразился. Жёсткость из его взгляда испарилась, уступив место почти ласковому выражению. Он шагнул ближе, и его голос стал мягким, обволакивающим: — Моя дорогая Адель… У меня нет титула маркиза и такого положения, как у брата. Поэтому общество будет куда более снисходительным к моему выбору. Оно просто закроет глаза на некоторые несущественные детали.

Меня будто ледяной водой окатили. В голове вспыхнуло осознание: настоящая мать Адель — Вивьен Делор. Если это станет известно... Если кто-то узнает правду о моём происхождении... Я даже думать не хотела о последствиях. Одно дело: быть сбежавшей наследницей виконта. И совсем другое — дочерью актрисы. И именно в этот момент, глядя в самодовольное лицо Ланкастера, я вдруг с пронзительной ясностью осознала то, что, возможно, давно уже знала где-то в глубине души: маркиз мне небезразличен. Эммануил с его искренней улыбкой, с его уважительным отношением, с тем, как он смотрит на меня... Горло сдавило от внезапного понимания: я не могу, не имею права обманывать его. Маркиз заслуживает знать правду, какой бы горькой она ни была. И пусть после этого все закончится, но лучше честный конец, чем ложь.

— Прошу прощения, лорд Ланкастер, — холодно сказала я. — Но мне нужно идти. Всего доброго.

Эдвард низко поклонился, но в его глазах плясали искорки превосходства.

— До встречи, леди Флетчер.