Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский

Вот правда только первые настоящие проблемы возникли спустя неделю отдыха в лагере в горах, как раз, когда я, проводя разведку вместе с Кусакой, нарвалась на огромную стаю нурглов, сцепившихся с не меньшей по размерам стаей жуков. Там разговор шёл о тысячах, чёрная масса тел, кишащая и извивающаяся, как единый обезумевший организм. Их сражение, что самое отвратительное, двигалось как раз в сторону нашего лагеря, подготовленного моим господином Таталемом Со, словно сама Судьба решила испытать его планы на прочность и наши жизни.

Как раз тут я впервые увидела не только жутких огромных жуков, и не тех трутней, что так топорно пытались прятаться в снегу, а настоящих чудовищ с массивными лапами, способными проламывать камень. Однако и Вожаки нурглов, так ловко использующие магию тёмных искусств, пугали меня не меньше. Вокруг них воздух искажался от концентрации силы, и даже издалека я чувствовала, как волосы встают дыбом от исходящей угрозы.

Воистину, как бы мне ни хотелось храбриться и верить в силу, нет, не магических винтовок, маны на сотни залпов у нас все равно не хватит, а моего Кусаки, но тут объективно без шансов. Как часто говорил господин Таталем Со своим жёстким, не терпящим возражений голосом, урон слишком серьёзен. Даже изменённая плоть моего питомца, причём значительно усиленная экзокостюмом, не сможет выдержать прямое попадание магии Вожаков нурглов. Ведь я даже с расстояния в пару вёрст понимала, глядя на их удары энергией Тьмы, какой урон она наносит жукам и сравнить силу магии более чем могла.

Зато когда, уже укрывшись и наблюдая за происходящим из оврага, прижавшись к холодной земле и стараясь дышать тише, я увидела, как из невидимости вырвался воистину огромный жук, матка или военачальник, мне стало совсем не по себе. Видя инсектоида больше десяти локтей ростом и длиной шагов пятнадцать, а может и больше, заставило моё сердце замереть от ужаса. Он начал разрывать Вожаков нурглов, словно тряпичные куклы, частично игнорируя их магию. К тому же расстреливая их чудовищными по размерам шипами, вылетающими с такой скоростью, что воздух содрогался и были слышны отчётливые хлопки. Это было похоже на стрельбу из технологического оружия, только куда более смертоносную.

Вот в продолжение только, когда я едва приходила в себя от происходящего, осознавая с леденящей душу ясностью, как нам повезло не нарваться на подобную стаю раньше, случилось нечто ещё более ужасное. Кто-то из Вожаков нурглов, тоже сбросив покров невидимости, или же он просто не выдержал силу применённого заклинания, произнёс слова на языке, которого я не знала, но звучание которого заставило кровь стыть в жилах. Заклинание не просто разорвало огромного жука, превратив его в фонтан зеленоватой, дымящейся на холоде крови, но ещё и выжгло, или лучше сказать, превратило в пепел область в сотню шагов диаметром. Огонь был чёрным, пожирающим не только плоть, но и саму жизненную энергию, не пощадив ни нурглов, ни инсектоидов в зоне поражения.

В дополнение, когда я уже, казалось, не могла удивиться ещё сильнее, когда разум отказывался принимать происходящее, произошёл взрыв, заставляющий прищуриться от его слепящей яркости, и это днём! Даже Кусака испугался, пригнулся, прижал уши и жалобно зашипел от того ужаса, что предстал пред нашими глазами. В этом хаосе сгинули и Вожаки нурглов, испепелённые собственной магией, вырвавшейся из-под контроля. Вот к ужасу моему только сражение на этом не закончилось и лишь ещё сильнее твари разрывали друг друга в слепой ярости. Сражение скатилось в неуправляемую свалку, когда огромные жуки плевались кислотой, уже не разбирая, куда придётся попадание, выжигая всё живое вокруг.

Вот тут правда только проблема была совсем не в этом хаотическом, ужасающем и грандиозном зрелище. Оставшиеся силы жуков, сумев-таки дожрать нурглов, которых, как выяснилось, было меньше, как минимум на пару тысяч, по какой-то неведомой причине, словно учуяв запах живой плоти, ломанулись в сторону нашего лагеря.

При том, что защитных сооружений, как минимум таких, которые были способны сдержать пару тысяч впавших в боевое безумие жуков, жаждущих крови после долгого сражения, в горном лагере не было. Лагерь был рассчитан на противостояние небольшим стаям тварей, не на полномасштабную войну.

Пусть у меня и промелькнула идея сбежать, низкая, постыдная мысль, от которой стало тошно, всё же на Рогатике, да ещё и с Кусакой я могла легко уйти от жуков, раствориться в горах. Однако эту подлую и грешную мысль я мгновенно выкинула из головы, раздавила её, как насекомое. Всё же после подобного в глаза господину Таталему Со посмотреть бы я не смогла. Да и если хоть немного подумать, выжить одной будет намного сложнее, как минимум такой опыт у меня уже был, и он закончился моими обгрызенными нурглами пальцами во сне.

Сражение в тот раз получилось не просто сложное, я бы сказала отчаянное, граничащее с самоубийством. Да и в целом вытягивал всё Кусака, превратившийся в воплощение ярости, ну ещё и мы втроём с магическими винтовками, ставшие живыми воплощениями стихии молний. Потому что солдат у меня было немного, разве что несколько десятников с магическим даром помогали, призывая слабые заклинания.

Совершенно при этом не стоили упоминания набранные в ополчение гоблины, пусть и выучившие базовые навыки владения оружием за время пути. Да и само оружие я им выдала, но вот ни уровней это бестолочи толком набрать не успели, да и тут даже разговора о приличных доспехах не шло. Доспехов в принципе у моих ополченцев не было, только тулупы зимние, да стёганные куртки, поверх оббитые стальными накладками, ну и конечно щиты, хоть их было в достатке.

К моему огромному негодованию, выполнить наставления, да что там наставления, прямой приказ господина Таталема Со, так и не получилось. Как бы селяне ни боялись меня, хоть страх в их глазах был вполне реальным, но проходить метаморфозу Хитиновым покровом они отказывались наотрез. Хоть убей их, но на такой шанс стать сильнее, пусть и ценой изменения собственного тела, они идти не соглашались. Суеверия и предрассудки оказались сильнее моих доводов и гласа разума.

Благо ещё узкая тропа к лагерю в горах не давала навалиться жукам на наши порядки большим числом одновременно. Они вынуждены были прорываться по два, максимум по три в ряд, и наши копейщики хоть и дрожали от страха, но держали строй. Пот струился по их серо-зелёным лицам даже в этот лютый мороз, смешиваясь со снегом и кровью, глаза расширились до предела, но они держались. Потому что альтернативой было