Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский

в капкан, и, судя по словам Мареша, который проводил разведку, рискуя жизнью, тварей вокруг становилось всё больше и больше. Они как будто обживались, устраивали постоянные лагеря, всё время отчаянно пытаясь прогрызть к нам путь. Возможно даже кое-где разрывая горную породу, прокладывая новые туннели, ведь мы слышали глухие удары и скрежет в толще камня.

Воистину, тут уж надеяться нам было не на кого, абсолютно не на кого. Да и, учитывая слова Мареша с Улером, основанные на их разведывательных вылазках, как минимум вся провинция Когти Зарема подверглась масштабному нападению жуков. Так что ни подкрепления, которое могло бы переломить ситуацию, ни даже места, куда можно было отступить, у нас не было, и честно говоря, не понятно было, что и делать дальше.

Благо, из-за наличия магических винтовок, тех же Пожирателей, плюющихся кислотой, самых опасных противников в условии тоннелей, удавалось уничтожать с безопасной дистанции, превращая их в горящие факелы. Да и, как выяснилось позже, и нурглы не давали жукам сконцентрироваться на нас в полной мере, сами нападая на инсектоидов, устраивая кровавые разборки, но и отпускать нас они тоже не желали, словно видя в нас лакомую добычу.

Такое безнадёжное ожидание, день за днём, неделя за неделей, давило на нервы сильнее любой пытки, и многие из подчинённых, оказавшись в такой безвыходной ситуации, в этой каменной могиле, срывались, ударяясь в истерики, крича и плача. Не сказать, что осадить их было сложно, достаточно было пару раз ударить плетью или окатить ледяной водой, скорее, я и сама с трудом сдерживалась, чтобы от злости и отчаяния, кипящих внутри, кого-то не покромсать своим клинком.

Одна только Мия меня удивляла последние дни. Даже нет, она ПУГАЛА меня впервые в жизни, вызывала какой-то первобытный ужас! Эта её загадочная улыбка, в свете тусклых масляных ламп и редких магических шаров света, отбрасывающих причудливые тени на стены пещеры. Улыбка, которая появилась пару дней назад и не сходила с лица, словно приклеенная, она действительно вызывала ужас, и это у меня, закалённой в боях воительницы! Да что там у меня, даже Мареш, и тот у меня наедине спрашивал, понизив голос до шёпота, что это с ней, не сошла ли она с ума от напряжения?

На все вопросы Мия лишь посмеивалась, тихо и жутко, говоря, что господин уже близко, совсем рядом. Ведь, утверждала она, её золотой амулет в форме паука, подарок от господина Ирчина, становится всё теплее, пульсирует магической энергией. Вот только к моему испугу, когда я проверяла, он был холоден, абсолютно холоден, как и всё в этом подземном лагере, и никакой энергии в нём не было.

Тут бы Джун её вразумить, встряхнуть, вернуть к реальности, но она была уверена, что это бессмысленно, и девочку лучше не трогать, дать ей эту иллюзию надежды. Ведь вдруг она права, говорила Джун с какой-то обречённым и в то же время предвкушающим ожиданием.

Ага, может она действительно права, думала я с горькой усмешкой, и мы встретимся с господином Ирчином, вот наверняка только уже не на этом свете, а в чертогах мёртвых, где тени прошлого ждут живых…

Глава 19

Когда остается только верить. Оруженосец господина Таталема Со Мия

Не тёплый у них амулет, видите ли! Много они в этом понимают! Зато в моих руках, в моих дрожащих от предчувствия, он чуть ли не горячий, пульсирует магической энергией, словно живое сердце, бьющееся в такт моему собственному. Золотой паук обжигает кожу даже сквозь перчатки, но я не разжимаю пальцы. Я чувствую, знаю всеми фибрами своей измученной души, что господин Ирчин скоро вернётся. Вернётся за нами, как обещал когда-то в другой жизни.

Не зря же он снился мне последние дни, каждую ночь, с навязчивой настойчивостью видения. В этих снах, окутанных туманом и пропитанных запахом крови, он являлся мне молодым, невероятно красивым, с чертами лица, будто высеченными из мрамора неведомым мастером. Определённо это был именно господин Ирчин, я точно это знала с абсолютной убеждённостью. Такой же уверенный в каждом движении, с его ледяными, пронзительными глазами, в глубине которых таилась любовь, яростная, всепоглощающая, но предназначенная только для его близких, для избранных. Для нас. Для меня!

И когда посреди ночи земля только начала сотрясаться от чудовищных ударов, мерных, неумолимых, словно поступь древнего бога, я точно чувствовала, что это он. Знала с той же непоколебимой уверенностью, с какой помнила собственное имя. Ожидала его появления, когда в тусклом, мерцающем свете масляных ламп все суетливо просыпались, вскакивая с воплями ужаса. Предвкушала встречу, пока испуганно дёргались остальные, глядя со страхом на осыпающуюся пыль с потолка. Видя, как качаются от чудовищных ударов наши масляные лампы, заставляя тени на стенах зловеще двигаться из стороны в сторону, превращая пещеру в царство кошмаров, я лишь поспешно облачалась в свой доспех.

Пальцы дрожали от волнения, но я заставляла их повиноваться, цепляя в пазы застёжки с лихорадочной поспешностью. Ну и волосы поправляла второпях, приглаживая непокорные пряди, негоже перед господином предстать спустя столько времени, после всех этих испытаний, в неподобающем виде. Не зря же я уговорила Джун несколько дней назад постричь меня. Ведь господин всегда ценил порядок и дисциплину даже в мелочах.

Правда, ворота открывать по моему приказу сразу не стали, железные створки остались неподвижны, несмотря на мои требования. Всё же и Кари со своим проклятым прагматизмом, да и господин Мареш с его осторожностью совершенно не разделяли моего энтузиазма, мою святую веру. Они опасались, что это какой-то огромный инсектоид, Крушитель подземелий или Древний страж. Который топочет, сотрясает землю, пытаясь проломить наши укрепления, но через особые смотровые щели, узкие прорези, становилось понятно даже им, что никаких крупных жуков с той стороны нет. Причём даже трутни, что подъедали тела тысяч трупов с той стороны тоннелей, превращая коридоры в отвратительный пир, и те пропали бесследно, словно растворились в воздухе.

Так что в специальный лаз, потайной ход, известный лишь командирам, пусть и с толикой недовольства в голосе, Кари меня выпустила, хотя я видела в её глазах страх за меня. Пускай и в сопровождении Кусаки, этого верного ей чудовища, чьё присутствие должно было меня защитить. Да и господин Мареш, словно бы не пожелав прослыть трусом перед своими воинами, тоже отправился со мной, молча кивнув. Как и часть его могучих воинов, десяток закованных в хитиновые доспехи гигантов с магическими винтовками наготове.

И каково же было их изумление, граничащее с религиозным благоговением,