Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская

не более чем верный слуга. В этом плане не нужно сильно полагаться на компьютеры и вообще проекты искусственного интеллекта. И мозг, вполне возможно, не конструкция, что занимается «наукой», как мы привыкли думать после Аристотеля и Декарта, а скорее художник, который совершает некие иные действия, которые мы пока тщетно пытаемся превратить в понятные всем таблицы, описания и алгоритмы.

Природа бережет свои ресурсы и пользуется принципом оптимальности (наименьшего действия). Крупнейшие математики (Бернулли, Лейбниц, Ньютон…) решали так называемую задачу о брахистохроне (нужно было найти форму кривой, по которой частица «скатится» из точки А в точку В за кратчайшее время). Огромный и универсальный смысл, в том числе и теологический, и красота этой задачи осознавались и тогда. Возможно, наш мозг умеет в счастливый момент творческого акта внезапно, минуя тщательные шаги и сложные алгоритмы, приходить к озарению и пониманию нерешаемой до того проблемы именно в таких размерностях – и совершенно неважно, наука это или искусство.

Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!

Вечно носились они над землею, незримые оку.

Нет, то не Фидий воздвиг олимпийского славного Зевса!

Фидий ли выдумал это чело, эту львиную гриву,

Ласковый, царственный взор из-под мрака бровей громоносных?

Нет, то не Гёте великого Фауста создал, который,

В древнегерманской одежде, но в правде глубокой, вселенской,

С образом сходен предвечным своим от слова до слова.

Или Бетховен, когда находил он свой марш похоронный,

Брал из себя этот ряд раздирающих сердце аккордов,

Плач неутешной души над погибшей великою мыслью,

Рушенье светлых миров в безнадежную бездну хаоса?

Нет, эти звуки рыдали всегда в беспредельном пространстве,

Он же, глухой для земли, неземные подслушал рыданья.

Много в пространстве невидимых форм и неслышимых звуков,

Много чудесных в нем есть сочетаний и слова, и света,

Но передаст их лишь тот, кто умеет и видеть, и слышать,

Кто, уловив лишь рисунка черту, лишь созвучье, лишь слово,

Целое с ним вовлекает созданье в наш мир удивленный.

О, окружи себя мраком, поэт, окружися молчаньем,

Будь одинок ты и слеп, как Гомер, и глух, как Бетховен,

Слух же душевный сильней напрягай и душевное зренье,

И как над пламенем грамоты тайной бесцветные строки

Вдруг выступают, так выступят вдруг пред тобою картины,

Выйдут из мрака всё ярче цвета, осязательней формы,

Стройные слов сочетания в ясном сплетутся значенье…

Ты ж в этот миг и внимай, и гляди, притаивши дыханье,

И, созидая потом, мимолетное помни виденье!

А. Толстой, 1856

К. В. Анохин. Единство разума и мозга: системные подходы российской нейронауки[108]

Т.Ч.: Профессор Анохин – нейрофизиолог, долгое время интересующийся на фундаментальном уровне проблемами сознания и мозга, а также психики в целом в связи с памятью и генетикой. Мы все не только коллеги, но еще и друзья. Надеюсь, что мы сможем вам представить не только области науки, в которых специализируемся, но и российское видение и российский подход к науке в целом. Я не о том, что наш подход сильно отличается от западного, но отличия есть. Западная наука более инструментальна, технична, точна, потому что это наука от третьего лица, она все измеряет, собирает и организует. Наш подход можно назвать более холистическим, и несколько докладчиков покажут это.

Далай-лама: Вы сказали, что подход русских ученых более холистический. Посмотрим, так это или нет.

Т.Ч.: Для нас честь – попытаться убедить Вас в этом.

К.А.: Ваше Святейшество, я постараюсь показать это. Хотя, возможно, мое доказательство и не совпадет с ожиданиями буддийских ученых, потому что холизм в российской науке о мозге исторически подразумевает единую сущность мозга и разума. Это наша давняя исследовательская традиция.

Начну с того, что я считаю тремя важными особенностями российской нейронауки.

Первая особенность: в центре внимания нейронауки в России со времени ее возникновения около 150 лет назад стоял разум или психика – я буду далее в равной степени использовать эти два слова как синонимы английского термина mind. Вы упомянули во вступительном слове, что интерес к сознанию как объекту нейронауки появился в конце XX века. И это верно для значительной части западной науки. Но в российской нейронауке это произошло раньше, более 150 лет назад, что во многих случаях не было понято западной нейронаукой и осталось без должного внимания с ее стороны.

Вторая особенность: российская наука в своей массе подходила к мозгу и психике как к единой реальности. То есть большинство школ российской нейронауки считали мозг и психику двумя различными аспектами одной и той же сущности. И эта сущность рассматривалась как материальная по своему происхождению и по своей природе.

Однако здесь я должен сделать важное замечание: материалистическое понимание психики в российской нейронауке сильно отличается от идей классического материализма или же физикализма в западной науке и философии. Добавлю: возможно, не только западной, но и буддийской. Различие состоит в том, что в XX веке российская наука разработала понимание мозга и психики как единой материальной сущности, руководствуясь при этом философией диалектического материализма под сильным влиянием пришедшего в Россию марксизма. Это очень важно учитывать, потому что, когда мы говорим о «материализме» в понимании западной, а также, возможно, и буддийской философии, и о «материализме», как его понимала российская наука о мозге и разуме в XX веке, речь идет о двух различных значениях материализма.

Далай-лама: С буддийской точки зрения существует несколько уровней ума (сознания). Есть более грубые его уровни. С вашей точки зрения, таково сознание, связанное с чувственным восприятием, оно находится в полной зависимости от мозга или в неразрывной связи с ним. При повреждении некоторых частей мозга соответствующие органы чувств не могут нормально функционировать. Затем, во время сна проявляется другой уровень сознания. На этом уровне сознания, связанного с чувственным восприятием, больше нет. Появляется ментальный уровень. Сегодня ученые могут определять по мозговым волнам, видит ли человек сны или нет. На этом уровне все еще есть связь с мозгом. Теперь о том, что мы называем «потерей сознания». Человек падает в обморок, «теряет сознание», это еще один уровень сознания. Если сознание полностью остановится, то нового сознания в дальнейшем не возникнет, потому что сознание всецело подчиняется закону причинности. Есть причина, и есть следствие. Под причиной мы понимаем субстанциальную причину. Субстанциальной причиной материи должна быть материя. Сознание не может быть субстанциальной причиной материи. Аналогично, субстанциальной причиной сознания должно быть сознание. На самом тонком уровне сознание не зависит