Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

важных вещей. С той войны. Когда маленькая девушка… примерно вашего возраста, леди Глейза, даже, мне кажется, чуть младше — отправляется прямо в ад… и оказывается, что это невероятно нужно было для победы. Я знаю. Я видел. Я найду вам людей, принц Лэрик. Других. Быстро. Думаю, прибудут сегодня к вечеру.

— Отлично! — просиял Лэрик.

У него сразу исправилось настроение — и на Клая он смотрел как на своего.

— Мы все принадлежим Предопределённости, принц, — сказал Клай. — Чуешь свой путь — идёшь по нему. Но многим людям это тяжело принять, бывает. Я вот вижу вас… и вспоминаю… принца Рэдерика, который совсем ещё ребёнком был, когда нам пришлось… В общем, нам всем нужно делать скидку на судьбу.

— Да! — убеждённо сказала Глейза.

Я молчал и грелся. Клай меня очень сильно грел, я это даже объяснить не могу. Я только заметил, что и Дэймен грелся тоже. Расслабился, прямо заметно — хотя он почти никогда не расслаблялся, когда вокруг много людей.

И тут в дверь сунулись. Рыжий парень, такой рыжий, что даже удивительно — и в веснушках весь, даже уши и то в веснушках.

— Мессир полковник, это… разрешите обратиться?

— Да входи уж, — вздохнул Клай.

Вот оно же поразительно, да? Чем фарфор может вздыхать… А рыжий вошёл и оказался прибережским ефрейтором, ещё вернее — ефрейтором-некромантом, в этой их серой форме с черепами и звёздами, но его Дара я почти не чувствовал.

И с тростью чёрного дерева, в обережных значках гравированных.

— Я вас, мессир Клай, по всей гостинице ищу, — сказал он с некоторой такой укоризной. — Вы тросточку забыли, или специально её не взяли опять.

— Ну вот, заложил ты меня, Хэтри, — с той же явной улыбкой в голосе сказал Клай и трость взял.

А я заметил, что у Хэтри правая рука, которой он трость подавал…

Он же был никакой не фарфор, он был обычный живой парень! Но у него была каучуковая кисть с металлическими шарнирами. И кое-какой Дар, видимо, тоже был у него, потому что мой взгляд он почувствовал.

— Ага, — сказал он мне. — Это, мессир, протез. А и ничего, это ж протез Фогеля, его можно Даром двигать, как живое, тут уж и у меня Дара хватает…

И мы обнаглели все немедленно.

— Вот это штука! — поразился Рошер. — А покажи поближе?

И Лэрик с Глейзой подошли посмотреть — впрямь ведь удивительная штука.

— Ага, Хэтри, попался! — весело сказал Клай. — Вот нечего было рассказывать заграничным принцам и принцессам, что у тебя хромой полковник. Теперь расскажи гостям ещё и о методике Фогеля, дружок, раз им интересно. А я, с вашего позволения, мессиры и леди, вас покину: мне нужно подать весточку в Прибережье. Вы, капитан Дэймен, со мной.

— Я⁈ — поразился Дэймен.

— Ну, я как будто не имею полномочий забирать у их высочеств кого-то из свиты. А вы с мессиром Валиеном уже хорошо знакомы, у вас резонанс. Вдобавок видение ситуации точное. Пойдёмте, поможете мне.

Дэймен взглянул на него и на нас.

— Идите, конечно, — сказал Лэрик.

Дэймен чуть растерянно улыбнулся, взглянул на Клая прямо — в смысле, снизу, но открытым взглядом, пожал плечами и сказал, как гражданский человек:

— Конечно, мессир. Вы правы.

Клай кивнул ему, кивнул нам — и они с Дэйменом ушли вдвоём. А мы даже загрустили как-то, что Клай уходит.

Походка у него всё-таки была лёгкая. Я уж не знаю, чего ему это стоило, но на свою трость он опирался только самую малость.

И я снова остро жалел, что Клай хромает. Но ему впрямь было больно ходить, он впрямь не мог с нами лететь… и это мне казалось жестокой несправедливостью судьбы.

Глава 29

Клай был прав: Хэтри поплатился жестоко. Мы его раздели.

Ну, не совсем, конечно — с нами же была Глейза — но с плеча он китель снял. И мы посмотрели на эту удивительную штуковину: протез Фогеля.

Руки у него не было почти до самого плеча. И конструкция выглядела совершенно невероятно, но самое невероятное — что Хэрти этой рукой из каучука и металла пользовался как живой рукой практически.

Лэрик думал, что искусственная рука каким-то волшебством к нему приделана — но нет, вполне снималась, как любой протез.

— Да это ж Даром я двигаю! — веселился Хэтри с такой миной, будто он не калека, а цирковой фокусник. — Как привыкнешь и настроишься — даже иногда и забываешь, что рука-то искусственная. Фантомная болезнь называется: протез надевается на призрак руки как бы… ну я человек неучёный, правильными словами не объясню. А только если есть хоть капелька Дара, хоть искорка — искусственную руку, или, положим, ногу Дар к тебе, считай, прирастит.

— А ты воевал? — спросил Рошер.

— Нет, — сказал Хэтри. — Смотрите-ка, подпоручик! — и пошевелил пальцами протеза, который Рошер держал в руках. Рошера напугал и рассмешил, и нас заодно. — Вот! Так вот никто из здоровых не может! А я котёнка из колодца доставал: привязал руку на верёвку и опустил, он уцепился — а я поддержал.

Восхитил Глейзу — и сам же смутился от света и благодати.

— Где же тебя ранило? — спросил Лэрик.

Хэтри забрал у Рошера протез.

— В лесу. Я ж из Земляничной Горки, это в Западных Чащах… там в лесах с войны ещё осталось всякое. Паршивые места есть — ну да такие места все знают, туда не ходят. Хуже, когда расползается… Учёные люди говорят: процессы какие-то происходят там. Ну вот и процессы: меня в чистом месте кусанули, про которое все думали, что безопасное. И тварь-то небольшая, не крупнее собаки — а руку вот почти сожрала. Меня патруль спас. А потом уже, в госпитале мессир медик говорит: у парнишки вроде как Дар теплится, его в столицу надо. А я и не знал.

— А с Даром берут в армию? — спросил я.

— Ага. Я только не сильно-то военный… не знаю, как бы и вышло, если бы не мессир Клай. Он меня из особой части забрал — ну вот, работаем уже пять лет почти, то дома, в Прибережье, то в Перелесье. Я теперь некромант настоящий, хоть Дар и слабый. Много всякого умею делать. Мессир уж так привык, что все обряды проводит вдвоём с живым, так что я ему ещё и ассистент, считай.

— Карьеру сделал? — улыбнулся Рошер.

— А что вы думаете? Мессир камергер перелесского государя, между прочим, ординарцем мессира Клая были. Да вы не смейтесь, правда! Все знают. Мессир Барн из дома