Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

Мама ушла уже около полуночи. Мило-мило возмутилась, что нас никак не уложить спать, будто мы расшалившиеся деточки. Улыбалась. Сказала мне, что у меня замечательные друзья.

А у нас были отдельные спальни, но мы снова кое-как примостились на диване в гостиной, вцепившись друг в друга. Потому что, когда мама ушла и можно уже было перестать валять дурака, нас накрыло страхом и ожиданием.

А когда мы держались друг за друга, мы чувствовали себя хоть немного сильнее.

Глава 27

Проснулся я рано, выбрался из тревожных путаных снов, как из болота — и понял две вещи.

Во-первых, мы всё-таки напрасно не остались на диване, а разошлись по спальням. От этого, я думаю, выиграли только Глейза и Рошер, а мы с Лэриком крупно проиграли: я дважды просыпался, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке — и во второй раз столкнулся с ним на пороге: ему приспичило проверить, всё ли в порядке со мной. В итоге мы всё равно проспали рядом остаток ночи — так было хоть немного спокойнее.

Во-вторых, погода окончательно испортилась. Или, вернее, мы уехали с юга, где осень ещё тёплая, почти на наш север, где это время, предзимнее — уже холодное и противное. Здорово было по лесу бегать, когда теплые закаты, роса, сладкий запах… По горам нам, похоже, придётся лазать под ледяным дождём или вообще под снегом.

Как я не люблю холод.

Вот интересно, в Заозерье розы-то отцвели, наконец? Или всё ещё цветут? Зараза…

Лэрик ещё спал. Я тихонько вышел в гостиную — а там Дэймен! Он сидел на нашем диване и листал иллюстрированный журнал — сразу его бросил, когда меня увидел. Обрадовался мне.

— Привет, Валиен. Долго спишь. Ричард пришёл под утро, увидел, что вы все спите, и пожалел будить. Зато передал мне подарки для вас.

— Подарки?

— Видал такое?

Дэймен выложил на стол холщовый мешочек, обвязанный тесёмочкой — и я немедленно развязал и заглянул.

Обереги. Око Божье в Святой Земле золотым никогда не делали, золото — для денег металл, для дамских побрякушек, для украшений… немного нечистый. Они были серебряные, как велит обычай: с кусочком седой бирюзы, изображающей раёк глаза, и совершенно удивительное Око, зрячее, как живое, из какого-то полупрозрачного серого самоцвета, с чёрным зрачком прям.

— Это Ричард попросил у наставника святой жизни? — спросил я, любуясь.

— Нет. Это их фамильные. С бирюзой — леди Глейзы, а обсидиановое — принца Эскеля. Король Кеннет сказал, что это Око очень любил принц Лэрик… ну вот и пусть будет. Кеннет передавал вместе с оберегами и благословения для своих детей… а Ричард сказал, что… как бы… Что, в общем, Эскель и Шельд тоже благословляют. Вас всех. Уж не знаю, как он с ними общался, но вот…

Почему-то меня это ужасно обрадовало. Я сразу проснулся, у меня на душе стало хорошо, совсем полегчало.

— А Ричард был у Кеннета? — спросил я.

— Говорит, был. Говорит, там есть зеркало какое-то в подвале дворца…

Меня это обрадовало ещё больше.

— Он и для тебя кое-что передал, — сказал Дэймен, ухмыльнувшись. — Духами пахнет.

И достал узенький конвертик, для дамских записок, ну! Духами пахло, я тут же и почувствовал. Незнакомыми духами, не её духами.

— Прибережские, — осклабился Дэймен. — «Золото вод», модные. На базе у Далайны был флакончик, так жрицы у неё тырили, когда на свидания бегали.

Я открыл.

Я почему-то думал, что у неё аккуратненький округлый девчачий почерк, как у отличниц — а оказалось, что мелкий и жёсткий, и заглавные буквы она расчеркивала на полстраницы, с завитушками и вензелями. Хорошо к себе относилась, ага… но я увидел не только это.

«Привет, Валиен, я страшно тоскую по вам!! — писала она. — По вам всем, знаешь, но ведь старшие будут смеяться, а ты нет, правда? Знаешь, мне так хочется с тобой поговорить!! У меня есть „телеграфный сироп“, это для того, чтобы разговаривать сквозь зеркало. Леди Карла говорит, что хороший человек теперь может открыть зеркало даже без Дара вообще, если ему будет помогать Оуэр, он бог зеркал и он любит прибережцев, но у меня же есть Дар!! Хоть и не такой, как у тебя. Леди Карла показала меня Оуэру, он ужасно-ужасно огромный золотой змей, он мне разрешил — и я теперь могу. Пожалуйста, пожалуйста, поговори со мной!! У перелесцев сироп тоже есть. Я не буду спать с самого рассвета. Мы ведь ни разу не разговаривали толком!! Всегда кто-то есть вокруг!! Смотри, сиропом нужно нарисовать вот такую звёздочку!!» — и нарисовала эту звёздочку, раскрытую с одной стороны, с символами «Зов» и «Взор» с двух сторон, чернилами. Очень старательно.

Как звать людей через зеркало? Она же не вампир, кровью не капнешь…

— Дэймен, а у тебя есть «телеграфный сироп»? — спросил я на удачу.

И сироп у него был, и о призыве он знал, объяснил очень простую схему связи. Тут, у них, в порядке вещей, оказывается. Как телефон.

— Оуэр появился у нас, в Перелесье, — сказал Дэймен. — И поделил Великий Север на две части: для одних зеркальные пути стали обычным делом, даже для простецов, а другие закрыли их навсегда. Потому что заляпанных адом на зеркальных путях теперь жрут, такие дела.

— То есть, мы через зеркало можем связаться с кем угодно здесь, даже из Святой Земли?

— Вот именно, — сказал Дэймен. — У вас будут связные зеркала. Правда, на маленькие легко навести помехи и порчу, большое надёжнее… но лучше что-то, чем совсем ничего.

И флакончик с сиропом мне дал — сироп пахнул чем-то знакомым, а чем — я не мог догадаться. Нормальное зеркало было и в гостиной, но мне хотелось найти какое-то такое место, «где никого нет вокруг». Мы с Дэйменом нашли в ванной комнате сравнительно небольшое зеркальце — из тех, перед которыми удобно причёсываться — и я забрал его в пустую спальню.

И дверь прикрыл. Тем более, что все ещё спят.

Когда уже окунул пальцы в сироп, подумал, что, быть может, и Ильсора спит тоже… но черкнул звёздочку всё равно.

А она не спала. Она зажгла зеркало почти тут же, будто рядом сидела — а, наверное, и сидела, отложила книгу вниз текстом и чуть не носом прижалась к стеклу.

А я понял, что рад её видеть до полного восторга, что её благодать, кажется, даже через зеркало передаётся — эти колючие весёлые пузырьки