Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь - Вероника Лесневская

- Баба Соня! – в унисон восклицают мальчишки и порываются ее обнять. Но их она почему-то тоже сторонится.

Я не понимаю, что с ней происходит, нервничаю, а интуиция подсказывает, что грядет беда.

- Мамуль, тебе плохо? Врача позвать? – участливо тяну к ней ладонь. Но она с горечью косится на кольцо.

- К-как фамилия? – заикается, сливаясь с белой стеной.

- Воскресенская, - повторяю, нахмурившись. – Мой муж Виктор Юрьевич Воскресенский.

В этот момент доносится стук в дверь, слышится щелчок поворачиваемой ручки и скрип открывающегося деревянного полотна. После вежливого: «Добрый день, София Павловна», - раздаются тяжелые шаги, которые затихают за моей спиной. На плечо опускается горячая ладонь, и я накрываю ее своей. Не оборачиваясь, и так чувствую, что позади меня стоит Виктор.

По-прежнему пристально изучаю мать, пытаясь разгадать причину внезапно изменившегося поведения. Откуда столько ненависти в ее глазах?

- Мам? – окликаю ее, когда гнетущая пауза затягивается.

Она смотрит поверх меня. Не сводя с Виктора немигающего взгляда, произносит слова, от которых мое сердце разбивается вдребезги и разлетается на осколки.

- Я никогда не благословлю ваш брак…

*

Глава 43

Глава 43

Виктор

Я не солгал: у Воскресенских свои методы. Далеко не всегда честные и благородные, но результативные. Если мы записали кого-то во враги, то не успокоимся, пока не уничтожим цель, не оставив даже пепла. Не убираем физически, но делаем так, чтобы этому человеку самому захотелось исчезнуть. Самоликвидироваться.

Таким безжалостным был мой отец. Ради бизнеса был готов на все – он любил строительную компанию сильнее собственных детей. Похожи на него по характеру и мы с Костей, как бы не пытались откреститься от этого родства и казаться лучше, добрее… Кровь сильнее. Она бурлит в жилах, отравляя каменное сердце местью.

Однако у нас с братом, в отличие от папы, катализатор ярости другой – семья. Как только возникает угроза для близких людей, планка падает – и на волю вырывается беспринципный зверь, который идет по головам, лишь бы избавиться от опасности.

Не знаю, как и когда это произошло, но Лиля для меня стала родной. Наряду с мальчишками. Частью семьи, нормальной и полноценной, к которой я стремился всю жизнь и которую обрел на грани смерти. Я пообещал защищать ее, пока дышу, и это не пустые слова. Мне кажется, что даже с того света я продолжу присматривать за ней. Если, конечно, там что-то есть…

- Я хочу, чтобы ты исчез из их жизни. Сделай это сам, иначе я тебе помогу, - холодно озвучиваю ультиматум, пока сопровождаю Семена к его машине. – Софии Зиминой дашь развод без условий и проблем. Из квартиры можешь съезжать уже сейчас. Начинай паковать вещи, если не хочешь, чтобы тебя выбросили с голым задом, когда придет время.

- Но кв-вартира же м-моя, - заикаясь, останавливается и устремляет на меня круглые, как блюдца, глаза. – По закону принадлежит мне, все официально и...

- Уверен? – испытующе смотрю на него, убрав руки в карманы. Держусь, чтобы не схватить его за грудки и не протащить по мокрому асфальту. – У меня другая информация. Лучшие юристы города уже занимаются этим делом, тебе разве не приходила повестка в суд?

- Я думал, это Соня чудит. Обиделась на меня за один небольшой проступок, - обтекаемо сообщает.

- Это ты о шалаве, которую домой притащил, пока София в больнице лежала? – выплевываю с обвинением. – Да, Лиля упоминала твой «проступок».

- Да я шесть лет без женщины! Сорвался чуть-чуть. Это все от нервов и переживаний. Но Соню я по-прежнему люблю, поэтому и приехал ее образумить, - разводит руками, судорожно хватает ртом воздух и багровеет от паники. – Решил, Лилька мою жену настроила против меня, заставила квартиру отсудить и на развод подать, - пренебрежительно отзывается о падчерице. – Я к ней со всей душой, полюбил ее, а она постоянно меня в штыки воспринимает.

Неоднозначная формулировка цепляет меня. Гадко царапает душу, вынуждая предположить худшее.

- Если всплывет, что ты Лилю хоть пальцем тронул, пока вы вместе жили, а ты страдал, тварь, без бабы… - с трудом произношу, скрипнув зубами. Не могу даже мысли допустить, что Семен способен на подобное. Но реакция моей жены на него напрягает. Она будто боится его и чувствует отвращение.

- Да никогда! Вот те крест, - на полном серьезе крестится.

На секунду прикрываю глаза, чтобы остыть. Чересчур резко поднимаю руку к лицу, заставив Семена в страхе отскочить от меня. Усмехнувшись, прижимаю палец к виску, не спеша массирую, подавляя неприятные импульсы. Жду привычного приступа, но ничего не происходит. Боль отступает. Мысленно благодарю свой организм за поблажку, ведь мне отвлекающие факторы сейчас не нужны.

- Ты привык иметь дело со слабыми женщинами, а теперь придется бороться со мной. Выдюжишь? – криво ухмыляюсь.

- Мы же теперь родственники, зачем нам ссориться? Не понимаю, - лихорадочно машет головой, будто не может уместить там неожиданные новости. – Я буду дальше жить с Соней, а вам с Лилей совет да любовь, - пытается по-свойски хлопнуть меня по плечу, но я перехватываю его руку и выкручиваю.

- Убирайся, - рычу сдавленно, боковым зрением замечая Вячеслава Никитича, спешащего к нам. Все-таки моя вредная жена подсуетилась и подослала его проследить за мной. - Разведешься с Софией и оставишь в покое Лилю, иначе пеняй на себя.

- Х-хорошо, - кряхтит Семен, пытаясь высвободить вывихнутое запястье. – Я все понял. Понял. К черту, млять. Шесть лет жизни с ними угробил зря.

- Нет, это они на тебя, урода, напрасно свои силы потратили, - рявкаю на него, толкая и впечатывая грузное тело в машину. - Доверились тебе в трудную минуту. Ты их обеих должен был поддерживать, как глава семьи, а не использовать…

Вспоминаю о медицинской карте Лилии, о том, что ей пришлось сделать шесть лет назад, представляю, как семнадцатилетняя девочка стала донором яйцеклеток, в то время как этот боров отжимал у ее больной матери квартиру. Гнев застилает глаза, кулак сам летит в мерзкую рожу. Всего один раз, после