Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов

Но если и было, то это, скорее, влияние Саши: мы же с братом много что обсуждаем, и он так государя постоянно называет. Я не то, чтобы свыкся… хотя, может быть, и свыкся. А может быть, просто его процитировал.

— Ну, Владимира Николаевича ты отцом ни разу не называл… — Маша задумчиво прикусывает верхнюю губу. Нравится мне эта её милая привычка.

— Так наследника мы в разы реже вспоминаем. Мы же в империи живём, все нити управления на первом лице сходятся и все важные решения, в конечном счёте, принимает он. Поэтому всё время на слуху и в наших разговорах с братом он постоянно фигурирует. И Саша его постоянно «дед» да «дед». А в целом — я семью императора стал как обычных людей воспринимать. Живых людей, делающих свою работу. Тяжёлую, порой неприятную. А порой и грязную.

— Ты говоришь так, как будто уже простил их… — задумчиво произносит княжна.

Пожимаю плечами: — Не знаю. Наверное, не простил, но в стадии прощения. Это как стадии принятия неизбежного. Вспомни, после суда, где Плевако одной фразой выиграл дело священника, ты мне говорила, что адвокат просто напомнил людям о милосердии и собственных грехах. И с моим отношением к Романовыми так же: кроме детей, Саши и Веры с Надей, все остальные поступили в отношении меня неправильно, по-человечески, по-родственному неправильно. И каждый из них и из ближайшего окружения виноват в большей или меньшей мере. Но если виноваты все, то выход существует только один — простить всех. Да я и сам не смогу жить, если у меня в душе будет гореть даже не злоба, а обида на стольких людей. Не зря же существует «прощёное воскресенье» — чтобы очистить себя от греха, нужно вначале избавиться от обид и претензий к другим людям.

Маша по-прежнему смотрит на меня. Не спрашивая, не уточняя. Просто смотрит в глаза, как будто хочет проникнуть в смысл сказанного, который зачастую глубже произносимых слов.

— Иииии… знаешь: побывав на войне, там, за ленточкой, я иногда стал задумываться: а какую бы цену я сам готов был отдать за то, чтобы остановить войну. У императора старший брат погиб, когда руководил боями — просто некого было послать, чтобы он остановил польское наступление. Я много боевых друзей потерял, наш взводный погиб, чтобы нас спасти. И у каждого из погибших — матери и другие родственники, и гибель в бою каждого солдата — это горе. Где та сумма общего горя, которая перевесит горе и смерть одного человека? Пусть даже этим «одним» буду я.

Москва. Комплекс «Галактика». Административный комплекс.

— Ну-ка, ну-ка, покажи расчёты? — мой заместитель по холдингу «Галактика» Анатолий Дмитриевич Губкин недоверчиво слушает выкладки, которые озвучивает главбух Станислав Шиманский. — Вы там порядок не перепутали, может, запятую на одну позицию ошибочно сместили?

— Правильно там всё, — отвечаю я Анатолию Дмитриевичу, — я тоже поначалу не поверил и настоял на повторном подсчёте. Я и собрал всех как раз по этому поводу.

— Итак, — обращаюсь я уже ко всем участникам совещания, — в связи с крупными подарками от гостей на дне рождения, которые выразились в реальных строительных материалах, у холдинга образовалась значительная экономия финансовых средств, первоначально выделенных на закупку камня для строительства театра магии. В результате мы можем без ущерба для финансовой устойчивости «Галактики», перераспределить сэкономленную часть средств на проекты, которые мы планировали делать позже.

— Но, — я делаю паузу и приподнимаю карандаш, который держу в руках, — беседы, которые у меня были практически со всеми гостями, выявили, что князья-губернаторы крайне заинтересованы в создании на нашей базе колледжа, где студентов будут обучать «бытовой магии»; они это пожелание озвучивали я мягкой форме, зная, что мы такой колледж делать намечали, но попозже. А теперь у нас есть финансовый запас для того, чтобы работу начать прямо сейчас. И желательно этот колледж осенью следующего года запустить в работу. Готов выслушать ваши предложения по этому объекту и по другим, которые у нас стоят в планах на дальнейшую перспективу.

— Построить здание к осени не успеем, — тяжело вздыхает Марк. — Проект мы осилим, но пока утвердим; потом котлован, стройка. А так как это для детей — то отдельная приёмочная комиссия работать будет, а это тоже сроки.

Анатолий Дмитриевич предлагает: — У нас есть сертифицированные здания, где сейчас магический театр занимается — их подавали на проверку для проживания детей с расчётом возможной задержки с вводом приюта. Труппу театра магии можно немного уплотнить, а осенью «Генезис» в своё здание переберётся. В магическом колледже, наверное, поначалу детей мало будет? — обращается он ко мне.

— Я обсуждал, — киваю я в сторону руководителей театра и тренеров по магии и педагогов из приюта, — в колледже целесообразно учить три года: за десятый и одиннадцатый классы школы и ещё один год. Даже если создать по одной группе, то для начала и этого хватит. А дальше расширять и можно «подготовишек» набрать с седьмого по девятый классы.

— Если всего три группы, то это около сотни человек. Столько мы легко осилим, — пожимает плечами Губкин. — А в параллель строить учебный корпус, общежитие и залы для занятия магией.

— Тогда, Анатолий Дмитриевич, нужна кандидатура на директора и после нового года начнём формировать коллектив и программу учёбы разрабатывать, а Марк Васильевич параллельно будет проект стройки двигать. Думаю, сотню человек мы легко наберём — если каждый князь пришлёт по паре представителей одного возраста от своей области, то уже половина группы наберётся. Плюс наши дети из приюта — вот и полная группа. А нашим и ездить далеко не нужно и жить есть где, перед ними проблема общежития стоять не будет.

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

— Ну что, готов? — генерал-майор Гефт поворачивается ко мне с улыбкой.

— Готов, — отвечаю я и подношу к глазам бинокль. От нашего наблюдательного пункта на холме веером расходится несколько длинных просек и сейчас в низине, где заканчивается одна из них, должен произойти взрыв. Точнее, скорее должен, чем нет — магия дело тёмное и непонятное. Очень надеюсь, что два красных шара сработают при соударении, и вся предыдущая статистика об этом свидетельствует. Я буквально пару часов назад прилетел в академию, и, как оказалось, генерал Гефт, отстреляв «мелочь», ждал моего появления, чтобы провести проверку «одноцветных» полуметровых шаров: при прошлых испытаниях титановых сфер, диаметром в полметра, заряжённых разноцветной магией, такие шары при взрыве давали необычный эффект, который Николай Артурович назвал «вторичной