Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

— Какого?..

— Ты нанес мне оскорбление, Имирин. Нельзя просто так взять и оскорбить человека, — убирая чернила обратно в поясную сумку, объяснил я.

А затем резко навалился на стражника. Тот попытался было сопротивляться. Однако не очень успешно. Пинком повалив Имирина на землю, я придавил ему коленом левую, здоровую руку. Вцепился своей правой ему в горло, чтобы не дёргал головой. И приложил печать ко лбу.

Сверкнули зелёные огоньки. Имирин захрипел, пытаясь вырваться.

У него это почти вышло. В итоге, печать чуть не смазалась. Но я успел отдёрнуть её до того, как мой номер стал нечитаем.

— За оскорбление ответишь кровью, — оповестил я, выпустив осма и встав на ноги.

Тот по-прежнему лежал на земле. И занимался глупым делом. Пытался оттереть печать со лба. Но эти чернила были с шёпотом, их так просто не ототрёшь.

Мог ли я поставить печать не на лоб? Мог. Результат был бы тем же. Но я тоже человек, который имеет право на маленькую месть. Имирину ещё двадцать дней предстояло ходить с украшением на лбу. Или меньше, если вылечится раньше и выйдет против меня.

— Во время осады поединки запрещены! — напомнил всё тот же разговорчивый и сообразительный осм.

— Это не нам решать, — усмехнулся я, оглядываясь в поисках своего копья.

Оно нашлось там, где я его и бросил. Может, оно и было не слишком дорогим. Но оно было моим. И оставлять его я не собирался.

Нагнувшись за копьём, я наткнулся взглядом на пустые глаза. Одного из бойцов нашей осмии, между прочим. Тот смотрел куда-то мне за спину, явно пребывая в мёртвом состоянии. Однако его лицо дёргалось в судороге.

Я перевёл взгляд на кисти рук. И почти не удивился тому, что мёртвые пальцы конвульсивно подёргиваются.

Распрямлялся я гораздо медленнее, чем нагнулся за оружием. Внимательно осматривая при этом мёртвые тела вокруг. Половина — не меньше — начинали подавать первые признаки преображения. И это было очень-очень плохо.

Нет, я не боялся поднятых Диким Шёпотом мертвецов. Это как раз дело обычное. Но была же только вторая ночь штурмов! На вторую ночь мёртвые подниматься не должны! Не в черте города! Не под светом факелов и нашёптанного огня!

— Защити, Арахамана! — хрипло пробормотал у меня за спиной осм Морт. — Мне показалось, тот мёртвый парень мне подмигнул!..

— Не неси чушь! — раздражённо попросил его Рунг. — Имирин, давай-ка вставай!

— Я убью этого наёмника! — прохрипел мой осм. — Убью!

— Убьёшь-убьёшь! Ну или он тебя… — успокаивающе заметил Рунг.

— Да чтоб меня! Он опять подмигнул! — взвизгнул Морт. — Я клянусь!..

Я развернулся и быстро подошёл к своему осму. Тот всё ещё барахтался на земле и не мог подняться даже с помощью Рунга.

— Давай, Имирин, поднимайся! — я схватил осма за шиворот и мгновенно водрузил на ноги.

И это вызвало у всех трёх стражников шок. Они уставились на меня, как на привидение. И я знал причину. Не каждый может поднять одной рукой здорового лба. Он всё-таки не пацанёнок двенадцати лет, весит под сотню кило. А ещё ведь нелёгкая броня…

И пусть он помогал мне ногами и здоровой рукой, но всё же от человека с моей комплекцией такого не ждут. Вот если наоборот, тогда куда ни шло: Имирин — мужик здоровый. Но тут уж ничего не поделаешь. Я жилистый, но сильный.

Сын кузнеца. С восьми лет помогал отцу. В двенадцать начал качать мехи. И с тех пор силу не растерял. Только преумножил. Месть требовала невозможного. И я смог.

Наверно, тогда это была сила юности. И злости. Я хотел найти и убить всех разбойников. И плевать мне было, что дальше произойдёт со мной. Вот и выкладывался на полную. И в своих тренировках, и в обучении.

И даже спустя годы я мог рывком поднять взрослого мужчину с земли. Главное, чтобы он сам был не против стоять на своих двоих. Иначе опять свалится, и удержать я его уже не смогу. А Имирин хотел стоять на своих двоих. И даже очень хотел бы меня убить.

Но в этот момент его товарищ, осм Морт, вновь зашептал молитву Арахамане.

— Да что опять? — возмутился Рунг.

— А этот мертвец пальцем дёрнул… Мне показалось, наверно… — пробормотал Морт.

— Не показалось тебе, — заверил я стражника, отступая от Имирина, чтобы тому не взбрело в голову усугубить ситуацию. — Их поднимает Дикий Шёпот.

— Что ты имеешь в виду, наёмник? — хмуро спросил Рунг.

— Что имел, то сказал, — ответил я ему. — Вам Порошок Солнца не выдали, случаем?

— Нет, демоны тебя побери! — рявкнул Имирин. — Ты совсем дурак, наёмник?

Я выразительно посмотрел на своего осма, но отвечать не стал. Что толку от разговоров с такими людьми? Он никто, хоть и осм. Он зол. Он обижен. Он хочет мести. И ещё не понял, что он труп. Ему кажется, всё, что я сказал — пустые угрозы какого-то наёмника.

И он ошибается.

Гильдия существует не просто так. Её чиновники не зря получают долю с наёмников. И не зря едят свой хлеб. Это городского рекрута можно наказывать кулаками. Это обычного стражника можно обозвать трусом.

Наёмника бить и оскорблять нельзя. В этом мы похожи на регоев, за которых всегда вступается их правитель. Как бы этого правителя ни называли: наместник ли, хан, вождь, тиран или царь — он всегда заступится за своего регоя.

Гильдия наёмников вступается за своих. И пусть гильдий несколько, в разных регионах, зачастую они помогают друг другу. Но обычные люди об этом забывают. Рядовые стражники начинают чувствовать свою власть и силу, задирают наёмников…

Вот только результат всегда один — за ними приходят. И гильдии плевать, военное сейчас время или мирное. Стоит ли враг у ворот города или нет. В любом случае, гильдейские старейшины выйдут и спросят. И любой правитель, как бы его ни называли, предпочтёт отдать одного глупца из стражи, но не ссориться со всей гильдией.

— Очень жаль, что вам не дали Порошка Солнца, — вздохнул я, вновь доставая из петлицы топор.

И, прикрыв глаза, начал водить пальцами по резьбе.

— Почему? — тихо спросил Рунг.

— Потому что придётся всех убить по второму кругу, — ответил я, прервав шёпот.

Сталь наливалась теплом. Топор пел в моих руках, приветствуя хозяина, а заодно и одного из создателей. В сталь вливались потоки моей веры и надежды. И даже щит на левой руке начал потрескивать, отзываясь на шёпот.

Я не шептун. Однако не только они умеют шептать. Если твои предки поколениями лепили горшки, тебе подскажут слова, что надо сказать