Герои на всю голову. Слабоумие и отвага - Анна Дрэйк

— Узнаешь — доверительно пообещала эльфийка и вынуждена была уйти со сцены, потому что Карин'дала уже стояла на своей трибуне во весь рост, держа в руке оливковую ветвь. Бой должен был начаться, как только старейшина разожмет ладонь.

От нетерпения Кристэриан начал перебрасывать меч из руки в руку. Увидев «Неприступность гор», команда противников завизжала, что бой ведется без оружия и рыцарь вынужден был отдать свой меч Эймсу.

Наконец, оливковая ветвь после не продолжительного полета оказалась на земле.

— Понеслась — быстро произнес Дэймон.

— В атаку — гаркнул Китч и непонятно почему, Кристэриана все эти высказывания очень рассмешили, однако первый же полученный им удар в челюсть быстро привел его в чувство.

Как оказалось, вся церемония перед началом боя заняла больше времени, чем сам бой.

Дэймон, с ходу, уложил двумя шикарными ударами противника, подбежавшего слева и врезал с локтя подлезшему эльфу справа, сломав тому нос.

Рыцарь, тем временем, резким броском через себя избавился от парня, который «протрезвил» его секунду назад, после чего, в благодарность за его заслуги, отпустил ему издевательский щелбан.

«Просто пижон» — пронеслось в голове у Дэймона, который увидел эту сцену краем глаза.

Словно услышав почетное звание, присвоенное ему другом, Кристэриан тут же бросился его подтверждать. Сначала рыцарь отправил «отдохнуть» свою вторую по счету жертву эффектным ударом с ноги в голову и, быстро развернувшись, схватил летящего на него сзади противника, левой рукой за предплечье, не давая вырваться, и нанес три сокрушающих удара ему в челюсть, третий из которых бедолага, судя по всему, уже не чувствовал, потеряв сознание еще раньше.

Из стоящих на ногах противников, по иронии судьбы остался только Китч.

— Каков твой выбор? — обратилась Карин'дала к капитану «Кровожадных зверей» — Ты же знаешь, что бой за эдифара прекращается только, когда все противники повержены, либо вслух высказывают свое желание сдаться.

— Сдаться?! — гневно переспросил Китч, не сводя ненавидящего, почти сумасшедшего взгляда с Дэймона, который даже не запыхался, расправляясь, с его «великолепной пятеркой» — Ну, уж нет! Я никогда не доставлю такого удовольствия этой безнравственной твари!

— В таком случае, выбирай с кем из них двоих ты хочешь сразиться — произнесла старейшина более резким тоном, чем обычно.

— С тобой, конечно, Черная крыса — злобно кивнул он в сторону темного эльфа. Во многом для Китча это было делом принципа, но и не последнюю роль в его выборе сыграло зрелище того, как Кристэриан раскидал своих противников.

Рыцарь отошел в сторону, давая больше пространства для атаки своему другу.

Решив закончить со своим противником как можно быстрее, темный эльф напал первым, сходу пробив его блок и нанеся удар в печень, затем быстро и очень последовательно: в нос, в челюсть, в нос, в челюсть и закончил это избиение ударом ногой в живот, отбросив от себя противника.

Дальнейшее развитие событий крайне удивило Кристэриана. Он ожидал торжественную церемонию награждения или чего-то похожего, но Эймс лишь скороговоркой объявил, что Черный скорпион защитил звание эдифара, и вся многотысячная толпа рассеялась, как по велению волшебной палочки. Единственной, кто к ним подошел, была Лорен'дала, для того чтобы напомнить рыцарю о его весьма радужных перспективах на вечер и, скорее всего, на ночь.

— Куда все подевались? — недоумевающе спросил рыцарь — Неужели массово вспомнили, что оставили чайник на включенной плите?

— Так принято у эльфов. Чествование победителя автоматически становится еще большим унижением побежденного, а этого в нашем, непомерно толерантном Амрилане просто не могут допустить, и все стараются оставить поле боя как можно быстрее — объяснил Дэймон.

Кристэриан равнодушно пожал плечами.

— Возможно, они и правы, ничего по этому поводу сказать не могу, поскольку ни разу не выступал в роли проигравшего.

Темный эльф поморщился от очередного хвастовства друга.

— Зато не только могу сказать, но и считаю, что обязан это сделать — продолжил рыцарь, шагнув к Дэймону и протянув ему руку — Поздравляю! У того кровожадного хомяка просто не было шансов. Я вообще не понимаю, на что он надеялся.

Только пришедший в себя Китч, с трудом поднявшись и вытирая разбитое в кровь лицо, произнес:

— Нравится принимать поздравления и радоваться на месте, где убили твою невесту?

Легкая улыбка, которая редко появлялась до смерти Арин'далы и впервые появилась после этого кошмарного события, моментально слетела с лица темного эльфа. Он повернулся к говорившему, с такими озверевшими глазами, что даже тем немногим, кто еще прогуливался под Деревом Раздумий, срочно понадобилось идти домой.

— Что ты так на меня уставился? — Китч сделал несколько еле заметных шагов назад, продолжая говорить, чтобы хоть чем-то победить своего извечного конкурента — Неужели забыл о ней?

Увидев перекошенное от ярости лицо Дэймона, Кристэриан попытался его успокоить.

— Да он, просто тебя провоцирует. Не обращай внимания, дружище. Обычная зависть.

— Зависть — фыркнул противник, по-прежнему обращаясь, только к темному эльфу — Этот парень просто не знает, о чем говорит. Ты ведь не рассказал ему о происшедшем, иначе он бы вряд ли назвал тебя другом. Такая мерзость, как ты, не заслуживает ни любви, ни дружбы, и все в Амрилане это знают.

— Заткнись, или я просто вырву твой поганый язык — негромко прошипел Дэймон, чувствуя нарастающее… отчаяние. Ему становилось жутко. Китч безжалостно давил на и без того кровоточащую рану соперника. Перед глазами темного эльфа снова стоял окровавленный труп любимой.

— Пожалуй, я расскажу тебе о твоем новом друге, чтобы предостеречь — Китч теперь разговаривал с Кристэрианом, но по-прежнему не сводил глаз с лица темного эльфа, наслаждаясь мучениями, которые приносили ему его слова — Черный скорпион, пусть косвенно, но все же виноват в смерти своей невесты. Не защитил ее, когда на Амрилан напали. Подвел и Арин'далу, и свой город.

Дэймон стоял с таким выражением лица, что, казалось, он либо убьет парня, либо разрыдается.

— Она сама отправила меня на Светлую поляну, не разрешила идти с ней — почти не слышно оправдывался он — Я… я просто не знал, я не знал.

— Ты не защитил ее — голос Китча звучал для темного эльфа, как удар кнутом — Мне рассказывали, что Арин'дала звала тебя перед смертью, но тебя не было.

— Заткнись — сказал Дэймон, но это грубое слово прозвучало не жестоко, а умоляюще.

Кристэриану было неприятно видеть друга в подобном беспомощном состоянии. Не в взбешенном, не в угрюмом, не в равнодушном, а именно — беспомощном. Он даже не мог угрожать, а лишь хотел прекратить это издевательство.