Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

Он болтал как заведенный, говорил очень искусно. Хунвэйбины слушали самодовольную быструю речь, а он таким путем оттягивал телесные страдания. Революционные массы, видя то, что происходит на помосте, конечно, не смеялись, но и не могли настроиться на серьезный лад. Собрание по борьбе и критике превратилось в балаган, велось ради соблюдения проформы, лишь бы как-то довести до конца.

А Ли Дачжан и Ли Цзинцюань, один – не Чэнь И, второй – не Хоу Баолинь – не могли вызвать у хунвэйбинов почтительного отношения к себе, как не могли и развеселить их, зато были очень непреклонны и разве не напрашивались на неприятности?

Не я один несколько сочувствовал им, некоторые даже определенным образом переживали за них.

Как я и ожидал, на помост запрыгнули несколько хунвэйбинов, отстегнули поясные ремни и начали их стегать.

Они стояли не двигаясь, молча переносили побои. Не уклонялись. Не опустились не колени.

Крестьяне в какое-то время бывают милосердны. Именно в какое-то время.

Причем не все крестьяне и не все время бывали милосердными. Нет правила, определяющего, в какое время они выражают милосердие.

Во всяком случае в тот день крестьяне, сидевшие у самого помоста, проявляли много милосердия.

Они поднимали черные-пречерные руки и восклицали:

– Надо бороться вежливо, незачем грубить!

– Надо трогать души людей, не надо прикасаться к телу!

– Решительно отстаиваем 16 тезисов!

Тогда один из хунвэйбинов, находившихся на помосте, тоном уважаемого дедушки Сунь Цзинсю начал поучать их:

– Товарищи бедняки и низшие середняки, сейчас я расскажу вам басню «Крестьянин и змея»…

Крестьяне, находившиеся у помоста, закричали:

– Нам не до басен!

– Мы поднялись в 5 часов утра и добирались сюда не для того, чтобы слушать басни!

– Мы не разрешаем вам нарушать 16 тезисов!

А хунвэйбин даже ухом не повел, как ни в чем не бывало продолжал:

– В давние времена жил один крестьянин. Зимой он увидел замерзшую змею. Ему стало очень жаль ее, и он подобрал змею, засунул за пазуху. Она отогрелась, проснулась и безжалостно укусила крестьянина. Змея отравила его своим ядом, а он перед смертью, раскаиваясь, сказал: «Я пожалел ядовитое существо, действительно, как говорится, сам сотворил, сам и получил»…

Хотя те крестьяне в основном были неграмотные, а древняя басня не представляла собой высоко изящной глубокой аллегории, они поняли, что это сатира на них.

Возможно, основное намерение тех хунвэйбинов вовсе и не состояло в том, чтобы с помощью басни посмеяться над ними, а всего лишь просветить их и дать урок классовой борьбы.

Но крестьяне возмутились. Если они однажды возмутятся, то становятся очень страшными. Председатель Мао в «Докладе об обследовании движения крестьян в Хунани» подробно описал ужасы, которые творили возмутившиеся крестьяне. И хунаньские, и сычуаньские крестьяне – это крестьяне китайские. В способах выражения их возмущения большой разницы нет. Более того, их бунты в те годы были самыми показательными. Множество способов бунтарских действий хунвэйбинов было заимствовано у них.

Крестьяне один за другим запрыгивали на помост. Схватили того «просветителя» и стали безжалостно колотить его куда попало.

Его боевые друзья, видя, как избивают их собрата, конечно, не могли оставаться безучастными, и тут же пошли в контратаку. На помосте началось публичное представление пьесы на военную тему.

– Отдельный герой одолеет тигра и леопарда, а негерой испугается даже панду. Цветение сливы мэйхуа, застилающее небо как падающий снег, радует глаз, замерзающая муха никого не удивляет! – снова раздался пронзительный голос той же хунвэйбинки. Громкоговоритель разнес ее слова на все четыре стороны.

Крестьяне еще сильнее возмутились. Еще больше их выскочило на помост.

Они перевернули стол, разбросали стулья, несколько человек, вцепившись в того хунвэйбина, учили его уму-разуму.

Двое «каппутистов», стоявших на коленях, пользуясь суматохой, ускользнули с помоста.

Ли Дачжан и Ли Цзинцюань что есть силы кричали:

– Маленькие генералы хунвэйбины, товарищи бедняки, низшие середняки, не надо драться! Если вам хочется кого-нибудь побить, то бейте нас!

Никто не обращал на них никакого внимания. Крестьяне, что находились внизу, криками подбадривали тех, кто взобрался на помост.

– Бедняки и середняки, проучите хунвэйбинов, чтобы поумнели!

– Пусть они ответят, кто тигры и леопарды, а кто – панды? И кто такие мухи!

– Не ответят – бейте до смерти!

«Руководящий класс», видя, что крестьяне сцепились с хунвэйбинами, совершенно сбитый с толку, не знал, на чью сторону стать. С одной стороны – маленькие генералы, с другой – их «союзники», какую сторону ни поддержи, на какую ни напади, все равно совершишь позиционную ошибку. К тому же, они не знали, какова их роль в этой схватке, и стали скандировать песнь на слова из цитатника председателя Мао:

Мы должны верить в массы,

Мы должны верить в партию —

Это два основных принципа.

Если мы будем сомневаться в этих принципах,

То не справимся ни с каким делом.

Закончив скандирование, они начинали снова. Потом еще и еще. В этой обстановке они по существу «не справились ни с каким делом», все, что они сделали, так это несколько раз прокукарекали известную цитату.

Бедняки и середняки, проучив как следует хунвэйбинов, пососкакивали с помоста. Оставшиеся на помосте хунвэйбины один за другим поднялись с пола, собрались вместе, взяли друг друга под руки и хором, чеканя слова, запели:

В вечерние сумерки на горной вершине

Встает пред глазами большая сосна,

Как прежде спокойно и даже лениво

Плывут дождевые над ней облака;

У самой вершины в природной пещере

Живет небожитель иль просто святой,

Ему с неприступной горной вершины

Открыта дорога в бескрайний простор!

Бедняки и середняки снова возмутились.

– Раз… Два… Раз… Два… Раз… Два! – выкрикивали крестьяне. По этой команде они раскачали и развалили помост, сколоченный из стволов бамбука.

Итак, место действия исчезло. Произошло точно то же, что сделали с лобным местом добрые молодцы и что описано в романе «Речные заводи».

– Не дадим провести это собрание!

– Расходись по домам! По домам! Пошли убирать урожай!

– Поносить бедняков и низших середняков – значит поносить революцию!

Разрядившись таким образом, возмущенные крестьяне стайками стали расходиться в разные стороны…

Рабочие, понимая, что их скандирование прошло впустую, не сыграло никакой роли, больше упражняться в нем не стали. Потихоньку тоже разошлись…

В это время большой отряд хунвэйбиновского войска, подняв свое знамя с надписью «Главный штаб цзаофаней», прикатил на место события.