Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

Что же касается подвала на Садово-Спасской, то создать в нем музей ГИРД, как предполагалось, пока не удалось. В 1995 г. я побывала там вместе с бывшим гирдовцем В. А. Андреевым. По той же крутой лестнице мы спустились в подвал. Там находился какой-то склад. Мимо нас пробегали люди, носившие коробки и ящики. Никто из них не спросил, кто мы и зачем пожаловали. Я уверена, что они и понятия не имели о том, кто и над чем здесь когда-то работал. Мне невольно вспомнилось начало известного кинофильма «А зори здесь тихие»: молодые люди, ни о чем не подозревая, веселятся на том месте, где в годы Великой Отечественной войны разыгралась трагедия. Такова жизнь!

Я же с большим волнением ходила по подвалу, навсегда вошедшему в историю отечественной ракетной техники, слушала рассказ Виктора Алексеевича и мысленно представляла себе юношей и девушек, которые на голом месте, не имея предшественников, конструировали и строили ракеты, потому что безгранично верили в реальность межпланетных полетов.

В 1978 г. в память о ГИРД была торжественно открыта мемориальная доска, но не на том доме в глубине двора, где располагался подвал, а на ближайшем здании, выходящем на Садово-Спасскую улицу. Вот часть текста, написанного на этой доске:

Памятная доска на здании, где работала Группа изучения реактивного движения.

Москва, 2005 г. Фотография автора

«Первым руководителем ГИРД был ученый-изобретатель Фридрих Артурович Цандер. В 1932 году начальником ГИРД был назначен Сергей Павлович Королев, впоследствии академик и Главный конструктор первых ракетно-космических систем». В 1998 г. на здании, где работала Группа изучения реактивного движения, была установлена памятная доска.

Всего около двух лет работала Группа изучения реактивного движения. И пусть ее ракеты имели небольшие размеры и силы тяги, пусть они взлетели лишь на десятки — сотни метров, важно, что правильно были определены принципы их конструирования, безошибочной оказалась инженерная интуиция их создателей. Первые скромные траектории в подмосковном небе обозначили путь к космическому будущему человечества. В этом историческая заслуга ГИРД.

Глава восьмая

Реактивный институт (1933–1938)

Итак, осенью 1933 г. начался новый период жизни и работы отца. Свершилось то, чего так упорно добивался он и весь коллектив ГИРД: создан научно-исследовательский институт с производственной базой, и, следовательно, появились условия для продолжения работы, в необходимости которой теперь никто не сомневался. Немного жаль было покидать уже обжитой подвал, но зато какие вырисовывались перспективы!

Теперь обе слившиеся воедино организации ракетчиков должны были разрабатывать и осуществлять общую научно-техническую программу. Каждая из них принесла в РНИИ вместе с талантом своих сотрудников весомый опытно-конструкторский и технический багаж. Из ГДЛ перешли работы по двигателям и снарядам на твердом топливе, по ракетному старту самолетов и азотно-кислотным ЖРД, из ГИРД — по кислородным ЖРД, прямоточным воздушно-реактивным двигателям, ракетопланам, бескрылым и крылатым ракетам. В положении об институте, утвержденном М. Н. Тухачевским, указывалось, что «предметом работ РНИИ является теоретическая и практическая разработка вопросов реактивного движения с целью использования ракет в различных областях военной техники и народного хозяйства».

В феврале 1934 г. К. Э. Циолковский предложил для молодого института программу работ, состоявшую из 18 пунктов и представлявшую собой перечень исследований по ракетной технике с упором на экспериментальную отработку ракет и двигателей.

Постепенно РНИИ становится полноценным научно-исследовательским учреждением, имеющим проектно-конструкторские отделы, научные лаборатории, испытательные стенды, аэродинамические трубы, производственные мастерские, летную станцию в Монино, а также опытный участок и стенд для испытаний двигателей на софринском артиллерийском полигоне. В начальный период РНИИ включал четыре тематических отдела. В первом отделе, возглавлявшемся сначала Ю. А. Победоносцевым, потом К. К. Глухаревым и затем Л. Э. Шварцем, занимались разработкой двигателей и ракет на твердом топливе. Второй отдел, руководимый вначале М. К. Тихонравовым, затем А. И. Стеняевым и в дальнейшем А. Г. Костиковым, разрабатывал двигатели на жидком топливе. В этом отделе бригадами ЖРД руководили В. П. Глушко и Л. С. Душкин. Третий отдел во главе с П. П. Зуйковым занимался крылатыми ракетами (Е. С. Щетинков) и ракетными ускорителями старта самолетов (В. И. Дудаков). Наконец, четвертый отдел возглавлялся И. С. Александровым, а затем Н. Г. Чернышевым — там исследовались свойства твердых и жидких топлив. Непосредственное руководство научно-исследовательскими отделами взял на себя начальник института И. Т. Клейменов, а в ведение его заместителя, С. П. Королева, были переданы производственные участки — цеха, мастерские, а также химическая лаборатория, вспомогательные подразделения и административно-хозяйственный отдел. Таким образом отец оказался отстраненным от руководства проектной и конструкторской работой, чем он занимался, будучи начальником ГИРД.

С. П. Королев. Москва, 1934 г.

В РНИИ действовал научно-технический совет, в состав которого входили руководители института и научных подразделений, а также ряд ведущих сотрудников. Нередко на заседания НТС приглашались известные ученые: профессора Б. С. Стечкин, В. П. Ветчинкин, Д. А. Вентцель и другие. Члены НТС обсуждали годовые и перспективные планы работ, а также ход их выполнения и полученные результаты. Почетным членом совета 23 февраля 1934 г. был избран К. Э. Циолковский. Незадолго до этого, 14 февраля, И. Т. Клейменов и М. К. Тихонравов посетили ученого в Калуге. Они рассказали ему об институте, о работах, выполненных в ГИРД и ГДЛ, подарили фотографии первых советских жидкостных ракет и сами сфотографировались с Константином Эдуардовичем.

Деятельность РНИИ развернулась уже в первые месяцы. Конструировались двигатели и ракеты, регулярно проводились научные конференции и совещания, начали издаваться печатные труды в виде научно-технических сборников «Ракетная техника» и монографий.

Казалось бы, все шло благополучно. Однако с самого начала деятельности института между двумя объединившимися коллективами и, главным образом, между их руководителями возник и стал нарастать серьезный конфликт. Его источником явилось различное понимание целей и направленности научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Так, принципиально различные позиции занимали москвичи и ленинградцы по вопросу о предпочтительном типе ракетного двигателя. Отец тогда отрицательно относился к идее использования в ракете порохового двигателя, считая, что наибольшую перспективу имеют ракеты с ЖРД на основе кислорода и спирта. Начальник же РНИИ И. Т. Клейменов занял негативную позицию в отношении двигателей на жидком кислороде, и работы этого направления были отнесены в разряд второстепенных.

Немаловажными были и другие разногласия. ГИРД возникла в Осоавиахиме как гражданская организация, и отец был человеком гражданским, хотя при назначении на должность заместителя начальника РНИИ ему пришлось надеть военную форму, да еще с двумя ромбами в петлицах, что соответствовало бы, по современным понятиям, званию генерал-майора (одну такую фотографию он подарил моей маме с надписью: «Ляльке-Солнышку на память. 1933/34 г.»). Целью ГИРД, помимо разработки ракет для обороны страны, было еще и создание летательных аппаратов для полетов в стратосферу, и отец надеялся, что теперь, в РНИИ, наконец удастся довести до кондиции жидкостные ракетные двигатели и использовать опыт ленинградцев для проведения полноценных испытаний ракетоплана. В то же время ГДЛ была изначально военной организацией и ее продукция предназначалась для армии, в первую очередь — для артиллерии.