Михайловская дева - Лана Ланитова

алчность. Поэтому, во время одного из сеансов черной магии вы и попали в мой мир. Как? Я пролетал недалеко от ваших краёв и прочитал ваши глупые мысли и чаяния наивных душ. Я не имею права не откликнуться на подобный призыв. Эманации свободного и алчущего духа. Когда меня или моих собратьев так настойчиво зовут, мы обычно с радостью идем навстречу, – Виктор хмыкнул. – Итак, у меня не было времени, разбираться с вами непосредственно на месте, и я закинул вас к себе. Сначала вы послужили мне на концерте моего подопечного, ну а потом остальные музыканты, кто не был замечен в связях с ведьмой, а так же распрекрасная публика, все были доставлены домой. И только вас десятерых я вынужден был слегка наказать. На земном уровне вы все спите в салоне пани Вуйчик. Когда вы проснетесь, ваш разум забудет об этих приключениях. Ничто вам не напомнит о времени, проведенном здесь. Вам всем будет казаться, что вы просто заснули, и увидели странный сон. Но души ваши будут все знать и все помнить. И знание это станет намного сильнее, когда господь призовет вас к себе. В заключение готов пожелать вам успехов в музыкальном творчестве и личной жизни. Будет желание, милости прошу на мой этаж. Я, господа, эстет. И ценю все виды искусства. Особенно музыку.

Демон галантно приподнял шляпу, обнажив рыжую шевелюру.

– Ваша светлость, – робко спросил один из сатиров. – А эти волосы на наших телах, рога и копыта, останутся с нами?

– Ну, что вы, панове, я полагаю, что шерсть и копыта в Париже вам не понадобятся. Там вам нужнее фраки, белоснежные сорочки и бабочки. Вы проснетесь у пани Вуйчик в своем прежнем виде.

– В Париже? Вы говорите о Париже?

– Да, не удивляйтесь. В ближайшее время с вами заключат договор на исполнение концерта во Франции.

Демон лукаво блеснул глазами:

– И вот еще что… Так как я желаю увидеть вас когда-нибудь у себя, я сделаю вам небольшой подарок. Пустяк. Небольшой аванс, задел, так сказать, на будущее. Так вот, панове, я исполню-таки ваше желание. Отныне вас всюду и всегда будет сопровождать один лишь успех. Деньги потекут к вам рекою. Вы ни в чем не будете нуждаться. Завистники вас будут называть «счастливчики», «lucky devils», «szczęśliwe». Женщины будут сходит от вас с ума, от каждого. Право, мне это ничего не стоит, а вам оно приятнее, – глаза Виктора полыхнули зеленым огнем. – Только к пани Вуйчик более не ходите. Она шарлатанка. Я не прощаюсь с вами, господа музыканты. До встречи!

Раздался небольшой щелчок, и группа из десяти лохматых музыкантов исчезла с лесной поляны.

* * *

– Пани Вуйчик, ваши колдовские заклинания ввели нас в сон, – зевая, произнес скрипач Николас Зелинский.

– Сейчас, сейчас мы вызовем духа тьмы, и он исполнит ваши пожелания, – сделав страшные глаза, многообещающе прошептала ведьма.

Чуть ранее, она с трудом затащила к себе в салон сначала двоих музыкантов, и сильно заморочила им голову. Один из них легкомысленно рассказал колдовке о том, что два последних месяца их камерный оркестр преследовали одни неудачи.

– Понимаете пани, у нас уже давно не было хороших сборов. Билеты лежат в кассе, а случается и так, что даже купленные возвращают назад. Это неслыханно. И нас перестали приглашать на свадьбы и банкеты. Дела наши плачевны, а между тем, у каждого из нас есть семьи и дети.

– Это сглаз и порча, – с видом знатока, безапелляционно заявила колдовка.

– Вот и супруга моя, Катарина, тоже так сказала.

– Ваша супруга очень умная женщина.

Потом эти двое привели с собой еще восьмерых. Это была неслыханная удача. В течение трех вечеров пани Вуйчик снимала с оркестрантов порчу, шепча заклинания, потея и тараща глаза.

И наконец, наступил главный день. Пани Вуйчик сообщила оркестрантам, что именно сегодня она призовет на помощь князя тьмы.

– А это безопасно? – усомнился один из музыкантов.

Но пани посмотрела на него таким взглядом, что он смутился и замолчал.

Пани разместила всех вокруг огромного стола, а сама, словно таинственная жрица, села во главе и вперила темные, подслеповатые очи в стеклянный шар. Пани Вуйчик заставила мужчин взяться за руки и принялась шептать заклинания и напускать туман от курительницы. Сначала все шло по плану. Но в какой-то момент круглый шар, неожиданно для шарлатанки, засветился зеленоватым светом, а с потолка ударила яркая кривая молния. Все это привело пани в ступор. Охваченная ужасом, она хотела было вскрикнуть, но в этот миг какая-то неведомая сила крепко сжала ей рот. В судорожном припадке она откинула голову и потеряла сознание. А вслед за ней, то ли заснули, то ли отключились и все десять оркестрантов.

Никто не понял, сколько прошло времени. Первым очнулся Николас Зелинский. Ему казалось, что он проснулся от слишком крепкого сна.

– Пани Вуйчик, ваши колдовские заклинания и дым усыпили нас, – зевая, произнес он. – Пожалуй, мы пойдем.

– Подождите, панове. Сейчас мы снова сделаем попытку, – медленно произнесла шарлатанка.

– Не стоит.

– Но как же, вы ведь хотели удачи и денег.

– У нас итак все хорошо! – отчего-то рассмеялся молодой скрипач.

* * *

А что же наш незабвенный Владимир Махнев? Владимир долго еще ворочался с боку на бок, вздыхая и тоскуя о любимом Михайлове и своем сыне Васеньке. Несколько раз он ложился на спину – рука привычно нашаривала мужские чресла. И если ранее наличие оных вызывало во Владимире естественный природный восторг и гордость, чувство своеобразной радости за свой пол, а равно и высокий статус самца в среде себе подобных. То ныне все обстояло иначе – его жутко раздражали все гендерные признаки, которыми так щедро наградила его природа.

«Зачем мне все это? Эти отвратительные волосы на груди и скулах, эта грубая кожа. Этот отросток висящий над шарами яиц… Как это мерзко. Ни один мужчина не может даже представить, насколько приятнее быть в женском теле. Ощущать его мягкость и полноту. А эти оргазмы… Боже, что за счастье! А как Васенька обхватывал своими губками сосок. А это молоко. Что только не происходит с женским телом, в то время, как тут все слишком топорно и однообразно… Зачем?»

Что поделать, мои пытливые читатели, наш герой еще находился в плену обаяния женской природы. И нужно было время, дабы обо всем забыть и привыкнуть к иному естеству.

«Надо встать, принять ванну и позавтракать, – лениво подумал он. – Лежи не лежи, ничего я тут не вылежу…»

И вдруг ему в голову пришла удивительная мысль: «Я помню,