Аристократ - Анна Кондакова

Я качнул головой.

— Подвоха нет. Есть условие.

— Условие? — Кай вскинула тонкие серебристые брови. — Ты смеешь ставить мне условия? — Она задумалась и после недолгой паузы ответила: — Что ж, ты помог мне сегодня, собрал харпагов на своё сладкое кодо. Мне не пришлось бродить по городу в поисках этих тварей, ты сократил Час Тишины до получаса, и тем самым спас десятки невинных жизней… Итак, что ты хочешь?

Я посмотрел на окоченевшее тело Сильвер.

— Её возможно вернуть?

Кай улыбнулась, даже не взглянув на директора.

— Она мертва, глупый мальчишка.

— Я знаю. Но сильнее тебя в этом городе нет никого. Ты мастер призыва и работаешь с мёртвыми.

Женщина отвернулась от меня и посмотрела на Сильвер, сначала от удивления распахнула глаза, а потом нахмурилась.

— Как ты это сделал?

— Сделал… что?

Кай пронзила меня подозрительным взглядом.

— Как ты оставил её здесь?

— Кого? — снова не понял я.

— Ли Сильвер… она мертва, но всё ещё здесь… она всё ещё привязана к своему телу.

Меня разом прошиб пот. На самом деле я не питал надежды, что Сильвер можно хоть как-то помочь, но должен был испробовать все варианты, даже самые безумные. Когда-то она спасла мне жизнь, и я должен был вернуть ей должок…

— Может, это из-за кулона рунной ведьмы? — пробормотал я.

Кай покосилась на шею Сильвер, там мерцал круглый кулон с рунным светом.

— Возможно, — ответила она вслух, но мысленно сделала свой вывод. — Значит, ты хочешь, чтобы я вернула её? Что ж, если Ли Сильвер всё ещё здесь, то я могу попробовать.

Кай отошла на середину улицы, вскинула руки, и над её головой вспыхнули большие белые глазницы.

Я сразу узнал их. Они принадлежали тому демону, что дрался с харпагами. Вскоре показался и он сам, в том же алом плаще, с рогатым черепом, величественный и опасный.

Кай отпустила его от себя, и демон медленно подлетел к лежащей на тротуаре Сильвер, навис над ней, провёл по её телу когтистым пальцем от шеи до самых ступней, разрезая и одновременно снимая с неё одежду.

Потом он выпрямился, и обнажённое тело Сильвер поднялось в воздух.

И по мере того, как она возвышалась, свет вокруг мерк, пространство темнело, будто выворачивалось наизнанку, показывая свою тёмную сторону. А Сильвер всё поднималась и поднималась над городом, пока её тело не превратилось в мутную неясную точку на фоне почерневшего неба.

Я улёгся на тротуар, не сводя глаз с Сильвер, тяжело дышал, истекал кровью и наблюдал, как она вспыхивает там, в далёком тёмном пространстве, пылает всё ярче и так же медленно и торжественно опускается обратно.

Демон положил её рядом со мной.

Его бесконечно-яркие глаза оглядели меня с интересом и восторгом, он дотронулся до моего лица длинным искрящимся когтем, скользнул по шее и остановился на груди. Склонил рогатую голову, а потом отвернулся и посмотрел на хозяйку, будто что-то говорил ей, что-то важное.

Кай подошла ближе, взглянула на меня, затем на своего демона, и в её глазах отразился ужас. Она взмахнула рукой, и демон исчез, растворился в воздухе.

И, как только он покинул улицу, в моих ушах зашелестел Шёпот Кай:

— Я не возьму тебя в свой Искусственный сад, адепт. Ты разрушишь мою армию, а заодно и меня. Твоё кодо… оно настолько тёмное, что даже демон пришёл в восторг. Я расскажу о тебе Архитектору, и пусть уже он решит, что с тобой делать.

Затем Кай развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь. Скрылась в дымке поднимающегося тумана, но звук её шагов ещё долго пульсировал эхом в моей голове.

Я повернулся к Сильвер.

Всмотрелся в её лицо, силясь понять, жива ли она, или Кай всё-таки не завершила свой ритуал, отказавшись от меня в последний момент. Бледное и безжизненное лицо Сильвер не дало мне ответа.

И тогда мой взгляд устремился в небо.

Я лежал и смотрел на него, сквозь него, внутрь него… и наблюдал, как чёрный туман рассеивается, небосвод опять становится неистово голубым, и солнечные лучи, точно мятежные божественные клинки, режут и полосуют мрак, вновь озаряя Ронстад.

2. Адепт Грязных Искусств

Глава 1. Его тёмная сторона

— А теперь просыпайтесь! — Требовательный приказ выхватил меня из небытия.

По затекшим мышцам пронёсся раскрепощающий жар.

Глаза распахнулись так резко, будто ждали команды.

Я глубоко вдохнул.

Наполнил лёгкие прохладой и свежестью, и долго фокусировал взгляд, пока окружающие предметы не обрели чёткость и объём. Белый потолок, голые стерильные стены и круглые светильники, мерцающие желтизной, похожие на миниатюрные луны, — это первое, что я увидел, когда очнулся, и вряд ли так выглядел рай, хотя… с чего я вдруг решил, что попаду в рай?

— Ну вот. Вы здесь. — Надо мной склонилась девушка в белом халате, бледная и настороженная. — Узнаёте меня?

Властный голос, уверенные быстрые жесты, русые волосы и тонкий цветочный аромат…

Я узнал её не сразу, где-то секунд через десять пристального разглядывания: память хранила совсем другие воспоминания, и на всё остальное у неё будто бы не хватило места.

А девушка терпеливо ждала, когда я отвечу, с тревогой смотрела мне в глаза, но лишь с тревогой — прежнего отвращения к себе я не заметил. Однако неприязнь осталась, как и страх. Она боялась меня и не особо-то хотела видеть рядом с собой.

— Хлоя?

Медсестра улыбнулась.

— Узнали. — Она выпрямилась, вздохнула с облегчением. — А я боялась… очень боялась, что не узнаете и опять начнёте всякое вытворять. — Девушка куснула нижнюю губу, помолчала немного. — Вы целых три недели в коме пролежали, точнее, это я вас туда отправила, чтобы быстрее восстановить кодо. Вернула вам почти треть… очень старалась, между прочим…

И пока она рассказывала, каких сил и жертв ей стоило меня вылечить и хотя бы частично восстановить моё кодо, я бегло оглядел себя, лежащего на больничной койке. Правда, мало что смог увидеть. Тело до самой шеи закрывала белая простыня, но я уже представил свой вид во всей красе: голый, в лиловой мази и примочках. Уверен, за три недели Хлоя успела истратить на меня не меньше ведра вонючей субстанции и тонну бинтов.

Только вот при попытке пошевелиться, я неожиданно обнаружил, что не могу этого сделать: ни руками, ни ногами двинуть. Заметив, что я нахмурился и задёргался, медсестра покачала головой.

— Одни и те же ошибки