Ловушка под водой - Нил Свайди

год. Паркер решила сосредоточить свое выступление на Билли и Тим, убрав из него любые упоминания правил или статистики. Ее единственной целью было сделать так, чтобы человек шестьдесят аудитории почувствовали себя в тоннеле вместе с водолазами.

«Чтобы похоронить тело, — начала Паркер, — нужно выкопать могилу глубиной в шесть футов под землей». Она имела в виду глубину, которая, как принято считать, была установлена в Лондоне во время Великой чумы 1665 года316 в тщетной попытке ограничить распространение эпидемии. «Удивительно, как это глубоко, — продолжила она. — А теперь представьте, что вы копаете еще одну могилу, ниже первой, и еще одну, и еще одну, пока не выкопаете семьдесят могил, одну под другой. Затем, прокопав эти 420 футов, представьте, что копаете строго оттуда, параллельно земле, на девять миль. Там внизу глубоко. Там темно. Там сыро. Там холодно. И оттуда нет легкого выхода. Для некоторых выхода не было вообще317».

Глядя на толпу, Паркер почувствовала, как ее захлестывает жгучая печаль. Она была так сосредоточена на юридической задаче сборки кусочков головоломки тоннеля, что осознала: она подавляла эмоциональную сторону. Сама того не ведая, она стала отождествлять себя с Билли и Тимом, и теперь была полна решимости добиться для них справедливости. Но как вообще выглядела бы эта справедливость?

Адвокаты нервно стояли перед рядом лифтов отеля Hyatt, с надеждой глядя каждый раз, когда открывались серебряные двери — и с разочарованием, когда те закрывались, так и не доставив Ди Джея.

«Где он?» — спросил Джон Прескотт у своей партнерши по адвокатскому бюро Нины Пеллетье, шагая взад-вперед по вестибюлю. Пеллетье видела, что обычно широкая улыбка Прескотта исчезла так же бесследно, как и их клиент.

Ди Джей опаздывал на запланированное ими утреннее совещание для обсуждения стратегии в последнюю минуту, и он не отвечал на звонки. Ставки были высоки как для водолазов и их семей, так и для их юристов. В другом конце Hyatt около семидесяти адвокатов и страховых агентов заполняли банкетный зал с хрустальными люстрами.

Прескотт и Пеллетье участвовали в гражданских исках, выросших из этого дела. Они представляли Ди Джея в его деле о возмещении личного вреда, а также родителей Билли, Ольгу и Билла, в их иске о неправомерной смерти. Другие адвокаты представляли вдову Тима318 Джуди в ее иске о смерти, а также иски о травмах Хосса и Риггса. Хотя адвокаты считали поведение Харальда непростительным, они полагали, что еще большая вина лежит на всех тех влиятельных силах, которые позволили ситуации дойти до точки, когда им потребовалось привлечь кого-то для проектирования опасного маневра эвакуации. Соответственно, они подали в суд319 на MWRA, совместное предприятие Kiewit, Kaiser, PB и Norwesco, а также на A-L Compressed Gases, основываясь на той критической роли, которую споканский поставщик сыграл в помощи Харальду при проектировании системы. В исках были небольшие различия из-за особенностей законодательства. Хосс, Риггс и вдова Тима не могли подать в суд на Norwesco из-за ограничений в законе штата, запрещающих работникам подавать иски против собственных работодателей. А Мишель не могла судиться ни с кем от имени Билли. Несмотря на то что они с Билли покупали дом и четыре года строили совместную жизнь, они не были женаты, поэтому с точки зрения закона Мишель не существовало. Подача иска о неправомерной смерти Билли легла на плечи его родителей, которые, несмотря на преданность сыну, не видели его больше года.

Прескотт и Пеллетье, тесно сотрудничая с адвокатом Джуди Бобом Нортоном, потратили больше года на подготовку своих исков и — во многом — на проведение собственного расследования. Чтобы добиться успешного удовлетворения иска о штрафных убытках, юристам потребовалось бы доказать грубую небрежность, продемонстрировав, что ответчики проявили умышленное пренебрежение безопасностью водолазов. Это был высокий стандарт. Но долгие часы, проведенные за просеиванием коробка за коробкой проектной документации, принесли достаточно изобличающих служебных записок, чтобы придать им уверенности в своих шансах.

За год работы с Ди Джеем Нина Пеллетье полюбила его наивную честность, смешанную с хулиганским обаянием. К тому моменту она считала его своим самым любимым клиентом за всю историю, пусть даже со временем у него вечно были проблемы. Пеллетье была ненамного старше Ди Джея и выглядела значительно моложе своих тридцати восьми лет. Но ее отношения с ним носили материнский характер, опираясь на те же заботливые инстинкты, заставлявшие ее упаковывать сэндвичи с арахисовым маслом для себя и Прескотта в качестве перекуса во время перерывов на длительных судебных процессах.

Хотя они были готовы к судебному разбирательству по делу тоннеля, адвокаты согласились встретиться с адвокатами защиты и страховщиками в Hyatt в это осеннее утро 2000 года. Двухдневная процедура медиации должна была определить, согласятся ли фигурирующие в деле ответчики на мировое соглашение, которое водолазы и выжившие близкие Тима и Билли сочли бы справедливым, или же Пеллетье придется снова паковать массу сэндвичей с арахисовым маслом.

Пока Прескотт и Пеллетье мерили шагами пространство возле лифтов, Ольга и Билл Юз ждали в ресторанчике отеля, сидя напротив Джуди и Хосса. Адвокаты предупредили клиентов, что во время медиации будет много пауз. Поэтому водолазы и семьи оккупировали столик в ресторане, превратив его в зону ожидания с окнами, выходящими на Бостонскую гавань и взлетающие из расположенного неподалеку аэропорта Логан самолеты.

Адвокатам было нужно, чтобы всё прошло безупречно. Но Ди Джей отсутствовал без вести, как и Риггс, а отсутствие двух выживших водолазов на медиации сулило большие неприятности. В конце концов Прескотт поспешил к стойке администратора, уговорил портье назвать номер комнаты Ди Джея и подпрыгнул в лифте. Стоя перед дверью, он постучал. Наконец она отворилась, и Ди Джей предстал в нижнем белье, двигаясь в замедленной съемке. Он сощурился на Прескотта и простонал: «Чертов Риггс». Прескотт заглянул в комнату и увидел спящего на полу Риггса.

Когда парочка спустилась в ресторан на скорый завтрак, они признались, что накануне засиделись допоздна. Риггс уже несколько недель ночевал у Ди Джея и его матери в Уолтеме. Противник сквернословия, непьющий трезвенник и преданный отец, чья мораль в стиле Библейского пояса доводила Ди Джея до белого каления перед аварией, теперь переживал проблемы в браке. Как и Хосс с Ди Джеем, он обнаружил, что не может вернуться к дайвингу после катастрофы. После многих лет трезвости Риггс теперь сильно выпивал и сквернословил, хотя Ди Джей все еще умудрялся его переплевывать. Одна ночная вылазка закончилась тем, что Риггс наблюдал, как Ди Джею набивают