Ловушка под водой - Нил Свайди

Теперь Ди Джей сидел за ресторанным столом, вливая в себя кофе и все еще пребывая в легком оцепенении. Когда к ним подошла молодая блондинка с красивыми восточноевропейскими чертами лица, он встрепенулся, включив обаяние. Судя по ее английскому с акцентом, она ответила тем же. После того как она отошла, Ди Джей повернулся к Пеллетье и попросил у юриста одну из ее визиток. Он накарябал на ней свой номер телефона, сунул обратно Пеллетье и попросил устроить ему свидание с официанткой.

Пеллетье знала, что после расставания с девушкой Даной Ди Джей пустился во все тяжкие, хотя она и не допытывалась до деталей. Закатив глаза, она ответила отказом. «Ди Джей, я твой адвокат, — сказала она ему, — но я не представляю тебя во

всех

аспектах твоей жизни».

Они направились в банкетный зал, где армия юристов и страховых агентов сидела за столами у кремовых стен. Масштаб толпы говорил как о сложности тоннельного проекта, так и о глубине беспокойства ответчиков по поводу своей юридической и финансовой уязвимости. Когда выжившие водолазы заняли свои места, Пеллетье заволновалась, выдержат ли они.

Адвокат Джуди, Боб Нортон, выступил перед собравшимися первым, изложив ключевые пункты контрактов и субконтрактов, связывающие всех ответчиков с проектом. Затем Прескотт провел всех через переписку, повествующую об изнурительной истории заглушек и в некоторых случаях предрекавшую ужас водолазов. Сообща оба адвоката разнесли в пух и прах все системные сбои, которые, по их утверждению, делали каждого из присутствующих в комнате ответственным за гибель водолазов.

Одно из писем было особенно уличающим. На протяжении всех «меморандумных войн», когда Kiewit лоббировала разрешение вытащить заглушки при оставшейся на месте рукавной линии, а Kaiser-PB-MWRA отказывали, обе стороны заявляли, что главным приоритетом для них является безопасность рабочих. Эти споры продолжались даже после того, как Kiewit озвучила свой план по удалению заглушек при наличии вентиляции в тоннеле с установкой временной блокады у вентури, что дало бы рабочим несколько дополнительных часов на эвакуацию в случае затопления. Однако PB отвергла это предложение. В служебной записке проектировщика тоннеля321 пояснялось, что если головка диффузора на стояке будет повреждена, воздух в изолированном тоннеле диффузора попытается вырваться вверх через поврежденный стояк одновременно с потоком воды, текущим вниз. «Результатом станет удушение потока, похожее на то, что происходит при переворачивании двухлитровой бутылки газировки», — говорилось в записке. Это резко повысило бы температуру в аварийном стояке, и «эти повышенные температуры выше 300 градусов по Фаренгейту поставят под угрозу целостность всех 54 неповрежденных труб стояков и поставят под вопрос способность сбросного тоннеля работать в будущем».

Тогда Kiewit изменила предложение, чтобы снизить возможные температурные скачки. Вместо установки блокады у вентури подрядчик предложил возвести в главном тоннеле пятнадцатифутовую временную плотину примерно в шести милях от шахты. Но проектировщик отклонил и это предложение из-за опасений, что тоннель все равно может получить серьезные повреждения. В последующей записке от PB отмечалось, что хотя временная плотина и даст рабочим достаточно времени для безопасного спасения, «это служит лишь для помощи в эвакуации из тоннеля и не решает вопрос восстановления тоннеля для ввода его в эксплуатацию после такого события». Так что отказ остался в силе.

Хотя было понятно, что проектировщик и владелец мало заинтересованы в получении поврежденного или даже непригодного к эксплуатации тоннеля в случае чрезвычайного наводнения, эта служебная записка свидетельствовала, что их «главным» приоритетом являлась вовсе не безопасность рабочих. Ею была целостность тоннеля.

Когда Нортон и Прескотт закончили выступление, Пеллетье выдохнула, чувствуя, что первая часть презентации прошла успешно. Для второй части адвокаты заказали сложную анимационную последовательность, чтобы передать, насколько невообразимо удаленным и замкнутым было пространство в конце тоннеля. Они попросили Хосса озвучить видеоряд при его демонстрации на экране.

Хосс говорил размеренно и деловито, напоминая какого-то сурового, но немногословного персонажа Джона Уэйна. Пеллетье чувствовала, что его рассказ был куда более пронзительным именно потому, что он пережил этот кошмар на собственном опыте и едва выжил, но пересказывал его в самой сдержанной манере. В комнате царила тишина — все напряженно вслушивались в его тихий голос. Хосс вспомнил свой последний разговор по кабелю связи, когда дезориентированный Тим подтвердил, до какого опасного минимума упал процент кислорода. Хосс описал обнаружение Билли под «Хамви» и Тима, опустившегося на руль. Ближе к концу рассказа Хосс упомянул то, что произошло во время их отчаянной поездки обратно к шахте, когда они останавливались проверить Билли и Тима. Он был опустошен осознанием того, что в их гонке за выживанием сквозь трехфутовую стоячую воду тела Билли и Тима так сильно трясло, что нога Тима высунулась за борт прицепа, из-за чего его стопа волочилась по стене тоннеля. В результате стопа стерлась через ботинок прямо до кости.

В том, как Хосс передавал эту информацию, было что-то болезненное, почти исповедальное. Несмотря на героизм, проявленный им при спасении жизней Ди Джея и Риггса, а затем принятие на себя дополнительных рисков из-за отказа оставлять тела Билли и Тима в тоннеле, Хосс, казалось, был одержим мыслью, что он каким-то образом подвел своего близкого друга, позволив повредить ему ногу. В этом чувстве не было ничего рационального, но от этого оно не становилось менее осязаемым или благородным. Вместо того чтобы пытаться повысить сумму мирового соглашения путем нападок на ответчиков за их проступки, Хосс, похоже, использовал аудиторию из семидесяти юристов и страховых агентов, чтобы признаться в том, что он считал собственной неудачей. Когда он описывал обнаружение глубокой раны на стопе Тима, его голос наконец дрогнул.

Синапсы Пеллетье мгновенно перегрузились, а глаза заслезились. Опасаясь зарыдать, она опустила голову на стол, прикрыв глаза и уши рукой.

Водолазы и семьи уединились с адвокатами в ресторане отеля, чтобы начать томительное ожидание. В какой-то момент прибыл профсоюзный Дэн Кус, чтобы выразить поддержку водолазам и познакомить их с Джоан Паркер. Чиновница из прокуратуры общалась с парочкой водолазов по телефону, но теперь у нее впервые появилась возможность соотнести лица с теми именами, что не давали ей покоя.

В своем стартовом заявлении Прескотт, Пеллетье и Нортон оценили иски о неправомерной смерти Билли и Тима322 в 7,5 миллиона долларов каждый с учетом влияния штрафных убытков, а стоимость дела о травме Ди Джея — в 1,75 миллиона долларов. Как это обычно бывает на подобных переговорах, они намеренно завысили планку.