От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

у него «не хватает фантазии представить Путина в кресле президента России». Да и всем прочим этот шаг Ельцина показался странным. Однако вскоре до американского посольства в Москве дошла фраза, сказанная в адрес Путина дочерью президента Татьяной Дьяченко: «Он нас не продаст», – то есть не допустит судебного или иного преследования Ельцина и членов его семьи. Эта фраза многое объяснила. В Америке поняли: выбрав из многих кандидатур именно Путина своим преемником, Ельцин вверил ему судьбу свою и своих близких. Но почему?! Да, Путин был молод, энергичен, умен, хорошо показал себя на административной работе, не «закладывает за воротник». Но это не объясняет факт поразительного доверия «демократа» Ельцина и его ближних к полковнику КГБ в отставке. Между тем сделанный ими выбор был неслучаен.

После поражения Анатолия Собчака на губернаторских выборах в Петербурге в июне 1996 года его 1-й заместитель Владимир Путин был чуть ли не единственным членом старой команды, которому новый губернатор Владимир Яковлев предложил остаться на прежнем месте. Однако Путин отказался от лестного предложения. Более того, он упрекнул Яковлева в предательстве, чем поставил на кон свою, набравшую темп, карьеру и благополучие семьи. Такой факт в правящей российской верхушке был беспрецедентным, и «царь Борис», прекрасно знавший своих «царедворцев», его оценил.

Скромность, зримое отсутствие стяжательства и тщеславия выгодно отличали карту Путина от прочих карт в кадровой президентской колоде. Карьера Путина была функцией обстоятельств, от него не зависящих. Вернувшись «с холода», разведчик-нелегал (награжденный по представлению легендарного шефа разведки Штази Маркуса Вольфа медалью) был переведен в действующий резерв КГБ и направлен на работу в Ленинградский университет, где вовсе не случайно оказался рядом с Анатолием Собчаком – одним из лидеров демократического движения в СССР. А когда Собчак стал мэром Санкт-Петербурга, Путин стал его правой рукой и привел с собой в мэрию команду бывших офицеров спецслужб, потом взлетевших к вершинам власти.

После падения Собчака карьерный взлет Путина был делом случая. Вице-премьер правительства России, выходец из Петербурга, Алексей Большаков порекомендовал безработного экс-разведчика и чиновника питерской администрации управляющему делами Администрации президента Павлу Бородину. Тот его взял себе в заместители, поручив среди прочего заниматься оставшейся с царских времен зарубежной недвижимостью, которой в советские времена никто не занимался, поскольку Советский Союз до 1990 года не признавал себя правопреемником Российской империи. Между тем Россия могла претендовать на эту собственность стоимостью в десятки (и даже сотни!) миллиардов долларов в десятках стран. Бородин был очень доволен работой своего зама, который с этой должности сел в кресло начальника Контрольного управления Администрации президента. А после снятия весной 1998 года Николая Ковалева с поста директора Федеральной службы безопасности (чему способствовал Борис Березовский, не простивший генералу участия в смещении Виктора Черномырдина и слежку за собой), Владимир Путин занял его место. Затем он стал секретарем Совета безопасности России, а в августе 1999 года был назначен главой правительства и объявлен новым лидером государства.

Столь стремительный взлет можно объяснить только тем, что Путина двигал к вершинам власти сам президент, и ясно, почему. Работая на разных должностях, Путин показал себя вдумчивым, ответственным, профессиональным и требовательным чиновником, что в ельцинской России (и не только) было редкостью. Возносясь по карьерной лестнице, он не терял трезвость самооценки, проявлял себя, по мнению окружающих, человеком скромным, обязательным и порядочным. Он был хорошим организатором, и при этом не «налегал на голос». Помимо объективных причин, были и субъективные, о чем мы еще скажем. Всё это определило выбор хозяина Кремля.

Но хозяин Белого дома и его советники многого не знали, и потому Путин представлялся им сущим сфинксом. Через два года на презентации своей книги Строуб Тэлбот сказал: «Конечно, я пытался анализировать личность Путина. Я встречался с ним во всех трех его должностях. Он начинал по рангу ниже меня, а потом быстро обошел. Первый раз я работал с ним во время косовского кризиса, когда он поразил меня одним своим качеством, которое затем очень ярко проявилось в нем, как в политике. Он абсолютно другого рода человек по сравнению с Ельциным. Ельцин – классический представитель советского типа лидера, с той точки зрения, что любил говорить „нет“, спорить, драться, грозить кулаком миру. „Нет“ – было его любимым словом. Путин же мягок, вкрадчив, вежлив. Он никогда не говорил „нет“, он подразумевал „нет“ – и к этому надо было привыкнуть.

Путин с самого начала поразил меня тем, – продолжал Тэлбот, – насколько он представляет свое ведомство. Именно так описывает сотрудников КГБ Джон ле Карре. Путин никогда не повышает голоса, но замечательно умеет выпытывать информацию. В первую же нашу встречу он показал мне, что досконально изучил мое досье и что на редкость много обо мне знает. Он мельком вспомнил одного поэта XIX века. По „случайному“ стечению обстоятельств именно об этом поэте я писал диссертацию в Йельском университете. Мне кажется, что инстинкты, которые он приобрел в своей альма-матер, по-прежнему проявляются».

Советники Белого дома понимали, что Владимир Путин является антиподом не только 1-го президента России, но 42-го президента США, и как вести с таким партнером дела, не знали. Эту ношу взвалил на себя Билл Клинтон.

«Паркетный» саммит

Клинтон и Путин встречались пять раз. Первая встреча Клинтона с новым премьер-министром России состоялась в ноябре 1999 года в Осло. На ней обсуждались военные действия в Чечне и планы развертывания в США национальной противоракетной обороны. В июне 2000 года уже президенты Путин и Клинтон встретились в Москве, а в июле – в рамках саммита «Большой восьмерки» на Окинаве. Путин прибыл туда из Пхеньяна и сообщил Клинтону, что Северная Корея согласна уничтожить свой ракетно-ядерный потенциал в обмен на помощь в мирном освоении космоса. Через три месяца, в сентябре, состоялась их встреча на «саммите тысячелетия» в Нью-Йорке, а в ноябре они виделись на форуме организации Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (APEC) в Брунее. Самой значимой и знаковой была их вторая встреча в Москве. Накануне ее Строуб Тэлбот счел своим долгом удержать своего шефа от свойственной ему склонности обаять своих собеседников дружеской манерой общения. «Прежде всего, – сказал он Клинтону, – для начала ни в коем случае не называйте его Владимир». Клинтон выполнил наказ друга, но это не помогло.

В истории двухсторонних встреч трудно найти второй такой пустой саммит, походивший на посиделки галантного века. Перед началом официального обеда в Кремле хозяин тепло поприветствовал гостя, расспросил его о дочери Челси, жене Хиллари – кандидате в сенаторы и вице-президенте Горе – кандидате