Серый генерал - Аллен Герэн

и воинских частей СССР, Польши и Чехословакии. Когда наступил конец, «оуновцам» нечего было выбирать. Если, избежав смерти, они не сумели вовремя воспользоваться шансами амнистии, то одно только бегство могло позволить им уйти от сурового — вплоть до высшей меры — наказания. Но куда бежать? И как? Только у Чехословакии есть общая граница с Западной Германией и Австрией. Чтобы попасть из Советской Украины на Запад, надо пересечь Польшу и ГДР или Польшу и Чехословакию. Таким образом, за редким исключением, пройти могут лишь те, у кого есть специально подготовленные маршруты. Если в конце 1947 — начале 1948 года оуновцам удалось осуществить несколько массовых «прорывов» на Запад, то затем это становится невозможным. Кто же мог организовать специальные маршруты? «Служба Гелена». Именно благодаря Гелену значительной части главарей «Украинской повстанческой армии» удалось бежать в Западную Германию.

Перед хозяевами ОУН встал вопрос: не захотят ли сменить своего шефа уцелевшие бандиты, потрясенные поражением? Смогут ли Степан Бандера, Ярослав Стецько и их друзья удержать в своих руках бывших приверженцев Тараса Чупринки[248], военного главаря УПА, о смерти которого только тогда стало известно. На этот вопрос Бандера решил ответить эффектным маневром, своего рода азартным карточным ходом: в конце марта 1950 года он созывает… «пресс-конференцию».

«Степан Бандера… вышел из подполья, чтобы обратиться с призывом к западным державам. Бандера сделал свое заявление перед пятью корреспондентами, которых он пригласил в свое временное убежище, расположенное в одном из горных районов в Баварии, недалеко от Мюнхена»[249].

Таким образом, в тот самый момент, когда оуновцев постигает полная неудача, Степан Бандера заявляет, что он подготавливает контрреволюцию в социалистических странах[250]; проигрывая войну, он громогласно объявляет ее. Карточный ход? Да, но блеф удается. «Антикоммунистическая армия… Легендарная фигура». Сам тон отчетов об этой «пресс-конференции» многозначителен. В разгар холодной войны часть общественного мнения, поддавшаяся антисоветской обработке, и западные руководители, одержимые антикоммунизмом, более воспринимают «легенды» и пророчества относительно «кровавой революции», чем факты, впрочем мало известные, о полном поражении националистов на Востоке. Как это ни парадоксально, слухи о «партизанской войне» на Украине дополняют ореол, в котором нуждается Бандера, чтобы сохранить и расширить свою власть, подвергающуюся угрозе. Привлекает внимание тот факт, что, выступая перед «пятью представителями печати», он претендует на роль международного деятеля. Бандера хочет быть лидером контрреволюции против всего «коммунистического блока».

Так возник «Антибольшевистский блок народов» (АБН), создание которого, до тех пор скорее теоретическое, восходит к 1946 году и который существует лишь в той мере, в какой ОУН хочет показать свой «дипломатический» профиль после военного (УПА) и в какой необходимо, хотя бы внешне, приспосабливаться к требованиям дня. «ОУН Бандеры, — писал впоследствии руководитель «Движения за освобождение Украины», обосновавшегося в Штутгарте, Роман Ягодинский, — выступала во время второй мировой войны под коричневым знаменем, пела дифирамбы Гитлеру и Муссолини… После того как создание «нового порядка» в Европе провалилось, бандеровцы вынуждены были бежать на Запад… Оказавшись в чужой среде, они, однако, нашли покровителей и, как хамелеоны, сменили свой цвет: таким образом нацистская ОУН породила… АБН»[251]. Такой друг бандеровцев, как Ролан Гоше, отмечает, говоря об «Антибольшевистском блоке народов»: «Украинцы составляют основную ударную силу этого течения». Это действительно лишь «течение», ибо игра Бандеры ограничена определенными рамками антисоветской эмиграции, а точнее, той ее части, которая находится в Западной Германии. И тут ему негде развернуться. В том случае, когда вместе со своим постоянным помощником Стецько он пытается собрать все нерусские организации, добавляя к антикоммунистическим ферментам еще и «антирусские» чувства, его усилия наталкиваются на противодействие «Народно-трудового союза» (НТС). Штаб-квартира НТС находится во Франкфурте-на-Майне, и он пользуется поддержкой ЦРУ.

В конкуренции с НТС[252] Бандера сначала надеялся опереться на Гелена. Поэтому он был разочарован, увидев, что «серый генерал» скупится на помощь. По правде говоря, Рейнгард Гелен чувствовал себя неловко. Контакты между НТС и американцами установил в 1943 году Аллен Даллес, тот самый Даллес, с которым Гелен после возрождения его организации под американским покровительством договорился о своего рода разделе эмигрантов. Разумеется, это был очень условный раздел, но в общих чертах за парой Гелен — Бандера признавалось право на тех эмигрантов-националистов, в среду которых во время войны глубоко проникла служба «Иностранные армии Востока», а за парой ЦРУ — НТС закреплялась вся русская часть эмиграции. По замыслу организаторов этого раздела, впрочем скорее молчаливого, чем официального, он должен был прежде всего не допускать, чтобы внутренние ссоры и соперничество среди антисоветской эмиграции мешали выполнению главной как для ЦРУ, так и для Гелена задачи: использованию эмигрантов для подрывной деятельности и шпионажа. Поэтому обе службы, связанные к тому же, как нам известно, множеством нитей, отнюдь не были заинтересованы разжигать раздоры, поддерживая одно течение против другого.

Подобное положение было в конечном счете выгодно НТС, который располагал финансовыми средствами и проводил свои операции с недоступной бандеровцам политической ловкостью. Степан Бандера быстро это понял. Что ему оставалось делать? Может быть, искать поддержку извне и действовать, несмотря ни на что, в самой Германии, не соглашаясь с ролью пассивной игрушки в руках секретных служб Пуллаха? Именно это он и попытался предпринять.

В Ватикане униатские традиции сыграли свою роль. Папа предоставил для АБН радиопередатчик, так же как это сделала раньше Испания. Таким образом, Бандера получил два радиопередатчика. Третий был предоставлен Чан Кайши и установлен на Тайване, где АБН завязал связи со своим азиатским напарником — «Антикоммунистической лигой народов Азии». Руководитель лиги Ку Ченкан помог ему получить деньги у чанкайшистов. Однако Бандера знал, что основную поддержку ему могут оказать только англосаксы. Он установил связи с некоторыми деятелями республиканской партии в Соединенных Штатах. Возможно, эти связи и льстили его самолюбию, но пользы от них не было, ибо они не могли изменить отношения к нему Гелена и ЦРУ. Оставались англичане.

Английские секретные службы и украинские националисты давно знают друг друга. Еще в 1928 году английское казначейство перевело сто тысяч фунтов стерлингов на счет сторонников Петлюры, объединившихся под вывеской «украинских националистов-республиканцев» во главе с Андреем Левицким. В 1931 году Милена Рудницкая, посланная в Лондон «Национально-демократической украинской организацией», не зря совершила эту поездку, и, хотя накануне войны немецкое влияние нарушило эти превосходные отношения, разве нельзя было их восстановить? Бандера предложил это сделать. Англичане колебались. Мы не смогли точно установить, чем закончились переговоры. Некоторые, однако, утверждают, что они