Серый генерал - Аллен Герэн

влияние мельниковцев, которые стали называть себя «солидаристами», и их организации — «Руководство украинских националистов» — пошло на убыль. Лидеры АБН решили этим воспользоваться. Видимо, их усилия были не напрасными.

Не вдаваясь в подробности, можно лишь заметить, что канадская агентура бандеровцев весьма значительна. Следует также сказать, что после смерти Бандеры Гелен отказался от осуществления намеченных мер против организации, которую он считал недостаточно послушной.

Если такие люди, как Стецько, Кашуба, Ленкавський и другие руководители с Цеппелинштрассе, были готовы раньше следовать за своим покойным главарем в его английской авантюре, то после его смерти они поняли, что с Геленом не шутят. Это столь же верно, как и то, что они по-прежнему стремились всячески скрывать свои явные связи с Федеральной разведывательной службой. Рассказ Джугало о смерти Дмитрия Штикало не оставляет никаких сомнений на этот счет.

«Штикало, — рассказал он на пресс-конференции в Киеве, — входил в ОУН со студенческих лет и все время, пока состоял в организации, был ближайшим другом Бандеры и пользовался его полным доверием…

Одно время он был редактором газет ОУН «Украинец» во Франции и «Визвольний шлях» в Англии, членом руководства «заграничных частей» ОУН. Но впоследствии позиция Штикало, в котором некоторые видели тогда преемника Бандеры, стала меняться…

Он пришел к выводу, что нынешняя деятельность ОУН бесполезна и направлена во вред украинскому народу. В узком кругу своих друзей он стал остро критиковать позиции Ленкавського, Стецько и Кашубы, обвиняя их в том, что они отошли от идеалов организации и сотрудничают с западногерманской разведкой. Кроме того, как человек очень скромный в личной жизни, со своими твердыми понятиями о нормах человеческого поведения, Штикало резко осуждал аморальное (как он считал) поведение Ленкавського, Кашубы и других. Еще в 1962 году мне стало известно от Васьковича про угрозу Штикало довести все эти факты до сведения членов «заграничных частей» ОУН. Эти выступления Дмитрия Штикало привели к тому, что он был вызван на квартиру Ленкавського, который вместе с Кашубой устроил ему допрос, Я все это знаю потому, что по приказанию Ленкавського находился в соседней комнате и записывал допрос на магнитофонную ленту. Как мне стало позднее известно, эта запись должна была послужить для компрометации Штикало перед членами «заграничных частей» ОУН и закрыть ему путь к возможному избранию на пост руководителя организации. Во время этого допроса Штикало был обвинен во всех смертных грехах, вплоть до измены ОУН. Там не забыли и про то, что у него на Украине есть близкие родственники. Из ответов Штикало во время этой беседы, невольным свидетелем которой мне довелось быть, можно было прийти к выводу, что он действительно имел намерение выступить с разоблачениями Ленкавського и Кашубы на предстоящей конференции «заграничных частей» ОУН… Ленкавський и Кашуба боялись, что он может пойти на их публичное разоблачение как агентов западногерманской разведки. Слежку за Штикало организовал по поручению Кашубы член ОУН Богдан Чепак, который живет в Мюнхене и является студентом медицинского факультета университета. Через несколько дней после допроса Ленкавський вызвал меня и, не утруждая себя никакими объяснениями, буквально ошеломил меня сообщением, что мне поручается ликвидация Штикало. Очевидно, он хотел сразу убить двух зайцев: уничтожить человека, который мог в любой момент его разоблачить и, сделав меня убийцей, навсегда заставить молчать свидетеля допроса Штикало. Я категорически отказался делать это, и, думаю, решимость, с которой я это сказал, произвела впечатление на Ленкавського, так как он не настаивал и никогда больше в разговорах со мной не возвращался к этому вопросу. Дело Штикало кончилось тем, что в ноябре 1963 года в газете «Шлях перемоги» появилось сообщение о его смерти, причем вожаки «заграничных частей» ОУН не жалели слов для лицемерных похвал по его адресу. В действительности Штикало был убит подчиненными Кашубы… Насколько мне известно, западногерманские чиновники не проводили расследования, чтобы установить причины смерти Штикало…»

Мы отвели столько места украинским националистам ввиду той роли, которую они играют в «организации Гелена». Но дело не только в этом. Мы полагаем также, что отношения между ОУН и аппаратом Гелена, рассмотренные нами более или менее детально, носят показательный характер, являются своего рода типичной схемой. Здесь есть все: секретная служба, проводящая тактику «кнута и пряника», чередующая угрозы и обещания, насилие и мягкое обращение; организация эмигрантов, которая пытается максимально использовать соперничество между различными разведками, чтобы набить себе цену и в обстановке междоусобных ссор удержаться на зыбкой почве; удивительная смесь банального и трагического в отношениях между вербовщиком и эмигрантом или перебежчиком; тоска и ненависть к утраченному прошлому и к своей стране, которые постоянно разжигает в себе эмигрант, чтобы забыть жестокую хватку держащей его секретной службы; всевозможные декларации, где выспренность слога обратно пропорциональна надежде; кровопролития и ненужные разрушения, упрямая жажда насилия, доходящего до ожесточенного братоубийства, в атмосфере которого пьянеют негодяи и забываются некоторые искренне верящие, но где все объединяются в конце концов, ослепленные, отрекшиеся от общества и своего времени. И все это происходит под саркастическим взором главарей секретной службы, которые находят здесь возможности для «работы» и испытывают удовлетворение от этой постоянной смуты.

Мы говорим относительно средств и методов. Что же касается главного — преследуемых целей, то они хорошо известны, и нет нужды долго на них останавливаться. Можно лишь привести кое-какие детали. 25 марта 1952 года в газете «Монд» была опубликована короткая заметка: «По просьбе Управления взаимного обеспечения безопасности президент Соединенных Штатов предоставил этой организации 4 миллиона 300 тысяч долларов для оказания помощи «некоторым квалифицированным лицам», которым удается бежать из стран, расположенных за железным занавесом. Законодательство в этой области разрешает правительству тратить до ста миллионов долларов для помощи беженцам, особенно когда речь идет о специалистах, которые могут способствовать укреплению западной обороны». А вот выдержка из статьи, опубликованной 6 ноября 1949 года в западноберлинской газете «Тагесшпигель» за подписью американского журналиста Джозефа Л. Морзе: «Намечено создать международную секретную армию вторжения, которая будет насчитывать миллион человек различных специальностей: шпионов, агентов, саботажников, пропагандистов я агитаторов… Эта армия должна состоять из выходцев из всех тех стран, которые мы намерены завоевать политически. В нее должны быть завербованы русские, поляки, болгары, чехи…»

В Мюнхене, баварском городе, в окрестностях которого расположен штаб Гелена, действуют восемьдесят антикоммунистических организаций эмигрантов, в которые входит более двадцати одной тысячи членов. Все в той же Баварии, в городе Нюрнберге, организован лагерь для политических эмигрантов, настроенных враждебно к политическому строю