Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

— Кто вас учил так ставить уколы⁈

— Никто. Я ставлю уколы впервые в жизни. Не королевское это дело, знаешь ли. Но ради тебя готова стараться. Все же обязана тебе, жопастенькой!

Она взяла новый шприц, и Кирова сжала зубы. Ей было ужасно больно. А еще унизительно.

— Скажите… Что с Изнанкой? Мы победили?..

— Да. Благодари за это Ивана.

— Обухова⁈

— Его. А еще моего будущего мужа и твоего нового короля Артура. Присягнешь ему, как только сможешь встать на ноги. Вот и все!

И шлепнув Кирову по ягодице, она перевернула ее обратно и отправилась мыть руки.

Тяжело дыша, Магистр долго смотрела в потолок. В голове было шумно от мыслей. Они победили Изнанку? Спустя сто лет? Реально победили⁈

А ее? В Орду?.. Нет, ни в какую Орду она не поедет. Лучше смерть, чем очередной плен.

Собрав свои стекляшки, королева потянулась за ее яблоком. Откусив кусочек, сказала:

— Знаешь, Лорд-Протектор, я не хочу, чтобы между нами были обиды. Твоя многолетняя служба будет оценена по достоинству.

Эти слова не понравились Кировой. Что еще за… Лорд-Протектор?

— Как?..

— Увидишь. Твой Лаврентий введет тебя в курс дела. Он назначен твоим первым помощником по делам оккупационной администрации в Орде. Как ни крути, — и королева развела руками, — вся их армия пропала в Изнанке, и теперь Орда беспомощна против нас. Ее земли хотим и мы, и Царство, к счастью у нас с ними мир да любовь. Посему кто-то же должен управлять Солнечным городом, а там и половиной страны от МОЕГО имени?

С этими словами улыбающаяся королева направилась на выход. Кирова так и вспыхнула от вопросов. Но смогла задать лишь один:

— Лаврентий?.. Он жив? Он вернулся из Башни⁈

На пороге королева обернулась. Ее улыбку скрыла маска, которую она сразу же надела.

— Жив-здоров, твой Лаврентий. Лежит в соседней палате и вспоминает свой ордынский. Я только что от него. И да… Совсем забыла.

Сунув руку в карман, она вытащила из нее нечто золотое. Глаз!

— Кажется, это твое?

Оставив его на столике, Марьяна покинула палату. Скрип колесиков скоро затих.

Лаврентий. Жив. Это было хорошей новостью. Наверное, единственной.

Пока снотворное не сморило ее, Кирова смотрела на свой золотой глаз. Ей отчего-то казалось, что и он смотрит на нее. Очень и очень знакомым взглядом.

Взяв глаз, она вытерла его об подушку и вставила в глазницу. Опустила веки…

Во сне она увидела Его. Размахивая крыльями, Дракон летел по чужому красному небу, а под ним, по пескам черной пустыни шло гигантское войско людей и чудовищ. Его крайние отряды терялись за барханами. Она знала, что Он идет повергать силы Зла, и эта битва обещает быть самой страшной за всю историю множества миров.

Однако Доминике было очень спокойно. Она знала, что Он точно одержит победу.

Глава 26

И как же жить без тебя?

На вокзале.

Лаврентий крутил в руках монету, то и дело посматривая на часы. Поезд в Орду уходил через пятнадцать минут, а Кировой все не было. Ее должны были привести под конвоем, а такие вещи всегда делались минуту в минуту. Уж кто-кто, а Лаврентий всегда за эти следил.

Но то-то было при нем…

Он волновался как тигр в клетке. Они с Кировой не виделись с тех пор, как он вырубил ее в Башне. Кто знает… Может, она обиделась на него? Может, ее и в живых уже нет, а королева только играется с ними? Марьяна обещала, что их пошлют в Орду на «вечное правление», даже дала «королевское» слово, пусть и неохотно. В вечность Лаврентий не верил, а вот королевскому слову доверял — или очень хотел доверять. Иного ему никто не оставил.

Без Изнанки Инквизиторы были не нужны. И даже больше — опасны. Как образцовый параноик он понимал королеву, а значит, боялся каждой тени. Опасение вызывал даже его брат, Вергилий, который провожал его в путь-дорогу.

— Эх, Лавр, — посмеивался он, перекатываясь с пятки на носок, — завидую я тебе, правда? Не просто едешь на заслуженный отдых в жаркую страну, так еще с такой женщиной!

Вот у кого, у кого, а вот у Вергилия было прекрасное настроение. Пусть его обгоревшее лицо скрывала серебряная маска, однако мага это не смущало. Все, что его интересовало в этой жизни, было знание и сила. А после того, как в Башне он заполучил первое и вернул себе второе, новый Верховный маг был на седьмом небе.

Все же помимо королевской четы он, как глава Арканума, становился первым лицом в Городе, а там и в Королевстве. Не будь Лаврентий слаб как котенок после битвы с Левиафаном, он бы с удовольствием съездил ему по роже. По-братски.

— Если она не приедет через пять минут, — буркнул Лаврентий, вновь бросив взгляд на циферблат. — Я никуда не поеду.

— Думаешь, на киче будет лучше?

Бывший Инквизитор решил уже исполнить свое братское предписание, как на перроне появились огоньки фар, а с ними и черные автомобили. Лаврентий напрягся еще сильнее. Внутри мог находиться кто угодно. Даже тот, кому было приказано убить их.

Наружу показался знакомый силуэт. К счастью, без наручников, но с тростью. Сильно хромая, к ним двигалась Доминика. При виде Лаврентия она облегченно улыбнулась. Глаз ее закрывала повязка.

— Вергилий, — кивнула она Верховному магу. — И ты здесь? Хреново выглядишь.

Хохотнув, он приподнял маску и поцеловал ее руку. От него не укрылось, что даже Домну передернуло от одного ее вида.

— А ты как всегда великолепно, Ника. Хоть на балу, хоть на эшафоте.

На этот сомнительный комплимент она только фыркнула и, взяв Лаврентия под руку, потащила к поезду. Уже давали гудок к отправлению.

На ступеньке они задержались. Оба с тоской провожали Город, которому отдали всю свою профессиональную и творческую энергию. Однако ни о чем не жалели. Здесь всегда было как на сковородке.

— Ничего не забыли? — спросил Вергилий, на прощание пожав руку брату.

Поезд тронулся, перрон поплыл в сторону. Лаврентий же вытащил из кармана золотую монету.

— Купишь себе пива в «Золотом котле», — сказал он и выразительно посмотрел на Вергилия. Затем бросил ему золотой. — Понял?

Удивленно блеснув глазами из-под маски, Вергилий поймал монетку и сжал в кулаке. Он долго не сводил взгляда со своего брата — до тех, пор пока поезд не ушел достаточно далеко.

Лаврентий тоже. Ему очень хотелось сказать брату, что он всегда любил его, но…