Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

Она хотела забрать оружие, но Мастер не дал ей сделать ни шагу. Прижал к стене и поднял бритву. Блеск стали заставил Дарью часто заморгать.

— И его больше нет здесь, — прошипел он.

— Значит, ты все же выбираешь месть?

Он не успел ответить, как их уголок залило светом — по соседней улице двигалась толпа. Увидев в переулке «парочку», они рассмеялись и взорвали несколько хлопушек. Конфетти осыпало обоих с головы до ног. Их пытались завлечь к празднеству освобождения от Изнанки, но ни Дарья, ни Мастер не повернулись к этим счастливым людям. Стояли и смотрели друг другу в глаза. Скоро их оставили одних.

— Я совершила много грехов, Роберт, и рождение Василия — один из них. Я признаю это, — сказала Дарья. — Ты вправе ненавидеть меня и можешь убить, если так этого жаждешь. Просто знай, что убивая, ты не воскресишь свою сестру.

Над крышами взорвалась еще одна ракета, осыпав окрестности яркими искрами. Лицо Мастера вышло из теней — губу он раскусил себе до крови.

— Зачем?.. — выдавил он. — Зачем мне тогда вообще выходить из этого переулка? Ради чего?..

Дарья улыбнулась.

— А как же Фрида? Ты забыл про нее?

Мастер довольно долго молчал. А потом опустил глаза.

— Пойдем, Роберт, — сказала Дарья. — Не хочется пропускать такой праздник.

Тот посмотрел на нее еще более долгим взглядом. Затем подошел к молоту и хотел уже забрать его, но…

— Что за?..

Схватившись за рукоять двумя руками, снова попытался поднять оружие, но не тут-то было. Молот как будто весил целую тонну.

— Зараза!

Дарья хихикнула.

— Каши мало ел? Дай мне!

Но результат был тот же. Она вся взмокла, пытаясь оторвать оружие от земли. Ужасно не хотелось бросать тут такое ценное оружие, однако молот буквально врос в асфальт.

Тогда с другой стороны схватился Мастер.

— Тянем-потянем… А вытянуть не мо-о-о-о… Зараза!

И оба, выбившись из сил, шлепнулись на задницы. Что за дела? Молот был настолько тяжел, что казалось, его и бульдозер не сдвинет.

— Странно… — протянула Дарья, помогая Мастеру подняться. — Ладно, черт с ним. Пойдем… Я хочу танцевать.

Мастер посмотрел на нее как на сумасшедшую. Дарья улыбнулась.

— Я женщина. И женщина хочет повеселиться. Зарежешь ее потом.

Выходя из переулка, Дарья в последний раз оглянулась. На месте, где еще десять минут назад полыхал портал, высилась кирпичная кладка. Других порталов она не чувствовала.

Нигде.

* * *

Парочки кружились в танце. Над ними рвались вспышки салюта, легкое облако дыма носилось в воздухе. Музыка сшибала с ног. Повсюду улыбки, смех и блеск огней. Людей на этой маленькой площади были сотни.

Сюда, в это счастливое и беззаботное место, залитое светом и радостью, Марго и заволокла Мастера, который никак не мог расстаться с желанием вскрыть ей глотку. Они оба едва держались на ногах, были смертельно уставшими и грязными — как и все вокруг — но Марго было плевать. Оказавшись в самом сердце танцплощадки, она прижалась к нему и шепнула:

— Убьешь меня, когда танец закончится. Не раньше.

Роберт сглотнул. Прижал к себе Марго — одной рукой ведя ее в танце, а другой сжимал бритву. Ее тело было почти невесомым, воздушным и одновременно таким тяжелым.

— Расслабься, Роберт, это же танец, — шепнула она. — Ты что, никогда не танцевал?

Он не ответил, а между тем заиграл медляк. Всех горсть за горстью осыпали конфетти, кто-то пел и играл на скрипках. Мастер же совсем запутался.

Вот она. Дарья Благословенная. Любовница Дракона, злобная королева, что породила Монстра, погубившего его жизнь, и главный мучитель народа. И одновременно она Марго — та женщина, что стала самым дорогим для него человеком.

Он сжал зубы. А как же Фрида, Роберт? Что бы она сказала, если после всего того, что они пережили, ты бы просто убил Марго?

А что бы сказала его сестра?..

Музыка остановилась. Люди разразились радостными аплодисментами. Небо вновь взорвалось вспышками салюта. Люди закричали.

Марго смотрела на него, улыбаясь. Ее объятия начали разжиматься, бритва становилась тяжелее. Людей было настолько много, что их буквально зажало в толпе, все до одного смотрели только вверх — на ярко-светящиеся огни над крышами.

Марго начала отстраняться.

«Навсегда?» — хотелось спросить Роберту, хотя он знал, что да. Стоит только Марго пропасть среди людей, как шанс расквитаться за свою порушенную жизнь будет навеки утерян.

Бритва стала еще тяжелее. Он задержал руку на шее Марго.

— Иди к Фриде, Роберт, — сказала она. — Если она еще жива, то, думаю, ждет тебя. Иди к ней. А я пойду к…

И Дарья осеклась. На миг в ее глазах мелькнула тень страха.

Роберт мешкал. Бритва терзала его ладонь — держать ее стало горячо. Вторая рука не могла разжаться. Одно движение, и все закочнится. Либо одна рука обретет волю, и Дарья Благословенная навеки завершит свой кровавый путь. Либо другая, и…

Фрида? Мастер вздохнул. Он действительно совсем забыл про свою Фриду. Оставил ее в самом центре этого чертового Города, населенного чудовищами.

Бритва выпала из пальцев совсем незаметно — исчезла под ногами танцующих. Марго же… она начала приближаться.

— Роберт…

Но он уже толкнул ее в грудь. Одно движение, и женщину скрыли спины, огни и счастливые лица.

Отвернувшись, он зашагал прочь. Его пытались завлечь в танец другие девушки, но он, игнорируя всех, направился в обратную сторону — подальше отсюда, в свою одинокую лавку. Прежде чем пропасть в переулке, он обернулся.

Ему привиделась Марго. Приложив пальцы к губам, она послала ему воздушный поцелуй.

И исчезла в дыму от шутих.

* * *

Колокольчик звякнул, стоило Роберту войти в парикмахерскую. Уже на пороге он крикнул:

— Фрида! Фрида!

Его встретила тишина. Остановившись в центре зала, он огляделся.

К счастью, никакого разгрома не было. Лишь одно окно разнесли вдребезги, да в зал нанесло мусора. Впрочем, ничего удивительного — к чему мародерам грабить какую-то парикмахерскую?

— Фрида?..

Ответа не было, и он направился в подсобку. Там тоже оказалось пусто. Двери, как ни странно, были заперты все до одной. Вернувшись, в зал, он опять огляделся. Следов взлома не было.

Крови тоже. Как и Фриды…

Опустившись в кресло, Роберт спрятал лицо в ладони. Всю дорогу досюда ему приходилось жаться в переулки — все улицы запрудили люди, счастливые до одури. От грохота фейерверков до сих пор звенело в углах. Музыка звучала из каждого угла. Все до одного говорили только об одном — о каком-то