2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

А в семье Валентина появился ребенок. У Сергея, брата Анны Катаевой (Коваленко), жившего в Одессе, умерла жена-гречанка, осталась девочка Мила (Людмила). Занимался ли ее воспитанием отец, неизвестно, но ходить ее “научила собака Фрина”[893]. Валентин и Анна взяли девочку к себе, Катаев заменил ей отца. В личном архиве Людмилы Коваленко Сергей Шаргунов и найдет неизвестные прежде письма Катаева и Петрова.

Однако образ жизни Валентина Петровича был далек от образа идеального верного мужа, столпа патриархальной семьи. Даже в глубокой старости он с очевидным удовольствием вспоминал девушек своей молодости. Как знаток и любитель с богатым опытом, он их даже классифицировал.

Небожительница: “красавица, по преимуществу блондинка с бриллиантами в ушах, нежных, как розовый лепесток, в длинном вечернем платье с оголенной спиной, <…> на узкой руке с малиновыми ноготками золотые часики, осыпанные алмазами, в сумочке – пудреница с зеркальцем и пуховка”.

Ай дабль-даблью: “хорошенькая девушка более современного полуспортивного типа, в кофточке джерси с короткими рукавами, с ямочками на щеках и на локотках, чаще всего азартная любительница пинг-понга”.

Таракуцка: хорошенькая круглолицая девушка, “чаще всего из рабочего класса” – продавщица, вагонная проводница, работница заводов и фабрик. Таракуцки наполняли “в часы пик московские улицы. Они были большие модницы, хотя и одевались стандартно: лихо надетые набекрень белые суконные беретики, аккуратные короткие пиджачки на стройных миниатюрных фигурках…”

Холера: “тощая, очень чернобровая, с плохими зубами, висящими космами прямых волос и пронзительным индюшачьим голосом”.[894]

Уже через несколько лет после женитьбы Катаев снова интересуется девушками, о чем сообщает его ленинградский приятель Михаил Зощенко: “…он увел из чьих-то конюшен прелестную девушку. <…> этот жуткий Катаев такую отхватил девушку, что народ ахнул”.[895]

Какое-то время компанию Валентину составлял старый друг Юрий Олеша, тоже давно женатый. По словам Людмилы Коваленко, которые записал Сергей Шаргунов, однажды теща Катаева, Анна Николаевна, приехав с дачи в Москву, “обнаружила в каждой комнате «вертеп разврата»”. Она рассказала обо всём дочери, “и будто бы та, будучи «дамой крутого нрава», вопреки всем просьбам мужа с ним немедленно порвала – указала на дверь…”.[896] Сам же Катаев говорил, что его вторая жена “была жуткая зануда”.[897] Так или иначе, к середине тридцатых они развелись. Валентин Петрович благородно оставил бывшей жене пятикомнатную квартиру в Малом Головине переулке – роскошь не только для тех дней, но и для нашего времени. Сам перебрался в однокомнатную квартиру на улице Горького.

В 1934-м Валентин Петрович познакомился с молоденькой и очень красивой девушкой Эстер Бреннер. Она была дочерью польского еврея Давида Бреннера. Как и многие его соплеменники, он был вовлечен в революционное движение, сослан, семья эмигрировала во Францию. В Париже, на Риволи, и родилась Эстер, одна из трех сестер Бреннер. Вскоре семья переехала в Лондон. Парижанка по рождению, Эстер получила воспитание в Англии. Ее родным языком был английский, по-русски она говорила с английским акцентом.

В начале двадцатых Бреннеры, как и многие революционеры, приехали в Советский Союз. На пути из Петрограда в Москву их ограбили. Жили они в коммунальной квартире на Малой Дмитровке очень бедно. Эстер была тоненькой и стройной не от диет – видимо, недоедала.

У подруги Эстер Миры был роман с любвеобильным Михаилом Кольцовым. Мира и познакомила Катаева с Эстер. Посмотрев на нее, Катаев сказал себе: “Вот бы мне такую жену!”. Так он рассказывал Эстер. Ей было двадцать два, Катаев – на шестнадцать лет старше.

Идеальные мужья

Советская власть провозгласила равенство мужчины и женщины. Советский кинематограф тридцатых пропагандировал женский труд. В фильме Ивана Пырьева “Богатая невеста” девушки побеждают мужчин в социалистическом соревновании. На всю страну прогремел марш “А ну-ка, девушки!” из этого фильма – музыка Исаака Дунаевского, слова Лебедева-Кумача:

Цвети, страна, где женщина с мужчиной

В одних рядах, свободная, идет!

В фильме “Трактористы” (тоже Пырьева) героиня Марины Ладыниной – “мастер скоростной вспашки”, трудится наравне с мужчинами, не теряя красоты и сексуальной привлекательности. Героиня Любови Орловой в фильме “Светлый путь” (режиссер Григорий Александров) бодро ходит от станка к станку и поет “Марш энтузиастов” – музыка того же Дунаевского, слова Д’Актиля:

Нам ли стоять на месте!

В своих дерзаниях всегда мы правы.

Труд наш есть дело чести,

Есть дело доблести и подвиг славы.

К станку ли ты склоняешься,

В скалу ли ты врубаешься —

Мечта прекрасная, еще неясная,

Уже зовет тебя вперед.

Женщины, которые добровольно, сознательно, без принуждения оставили домашние занятия и стали хорошими работниками, редкими специалистами, конечно, были. Встречались такие и среди писательских жен, хотя и нечасто. Антонина Пирожкова еще до знакомства с будущим мужем, Исааком Бабелем, стала инженером-метростроевцем. Но большинство женщин просто вынуждены были работать: мужьям слишком мало платили, чтобы те могли содержать семью.

Жены преуспевающих советских писателей стали счастливым исключением. Многие из них выросли еще в семьях с патриархальными представлениями о месте и роли женщины. Муж зарабатывает деньги и содержит семью, жена рожает и воспитывает детей, ведет дом, украшает жизнь мужа.

Именно такую жизнь создали своим любимым женам братья Катаевы. Эстер из худенькой бледной девушки превратилась в шикарную даму, похожую на советскую или даже американскую кинозвезду. “Эстер Давидовна всегда была эталоном элегантного стиля”[898], – писала о ней соседка по поселку Переделкино Татьяна Вирта. Эстер была и советчицей, и “хранительницей домашнего очага”. Для Валентина Катаева, который еще в раннем детстве потерял мать, а в юности – отца, она стала самым близким человеком. “Она ему была и нянька, и психотерапевт, и кулинар, и парикмахер, и пресс-секретарь. В девять утра она с подносом входила к Валечке в спальню: «Валечка, твой кофе». И это был совершенно изумительный брак…”[899] – скажет о союзе Валентина и Эстер журналист и переводчица Агриппина Васильева (позже известная писательница Дарья Донцова), тоже соседка по Переделкино.

В 1936-м у Валентина и Эстер родилась дочка Женя, в будущем – журналист и переводчик Евгения Катаева. В 1938-м – сын Павлик, в будущем – писатель Павел Катаев.

Катаев подарил Эстер спокойную, обеспеченную, даже роскошную жизнь. Случалось, сильно выпивал, и вряд ли вовсе потерял интерес к другим женщинам. Но это не разрушило семьи и не помешало семейному счастью Катаевых. Вот уж кто стал для своей жены той самой каменной стеной, за которой можно не бояться бедности