Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви

Швецией, конечно, дело хорошее, поддерживаю его полностью. Но, учитывая нынешнюю позицию Советского Союза, вряд ли мы этим путем достигнем результата. Дело надо начинать с другого конца, а именно – располагать надежной информацией о получении помощи в том случае, если мы окажемся в новой войне против Советского Союза. Это дело теперь касается не только Финляндии и Швеции, оно не двустороннее. Советский Союз хочет, по крайней мере в данный момент, ему помешать. Молотов, то есть советское правительство, считает, что, если такой договор между Финляндией и Швецией будет заключен, это будет означать „ликвидацию” Московского мира от 12 марта 1940 года. Это, конечно, надуманный предлог. Но наши разъяснения, что мир будет соблюдаться, не решают вопроса; Советский Союз хочет посмотреть на содержание договора. Что будет означать „ликвидация” мира, трудно сказать. Однако ясно, что тогда Советский Союз счел бы себя свободным, например, от обязательств по Московскому миру в отношении границ и мог бы захватить какие-то новые территории. Тогда мы окажемся в новой войне, а этого хотят здесь в некоторых кругах. В одиночку мы не сможем вести войну даже в течение трех с половиной месяцев. Наше военное и экономическое положение довольно слабое. Все это следует учитывать и добиваться уверенности на любой случай. Итак, вопрос очень серьезен, и, если правительство, парламент и народ Швеции не будут стоять на своей позиции, этот демарш не может завершиться ничем иным, кроме как отступлением. К тому же встает вопрос о позиции Германии, которая мне не известна».

17 декабря 1940 года я записал: «Это показывает, в каком отчаянном положении мы оказались. В Финляндии утверждают, что мы спасли свою свободу благодаря войне, но большая часть этой свободы утрачена. Мы наполовину свободное государство. Нам даже не позволено заключать оборонительный пакт, а прошлым летом мы были близки к тому, чтобы потерять последние остатки нашей свободы».

План оборонительного союза окончательно провалился.

Глава 19

Обострение ситуации летом 1940 года

Судьба стран Балтии вскоре после Московского мира вызвала тревогу в Финляндии.

Балтийский кризис стал неожиданностью. В середине мая состоялся обмен нотами между Советским Союзом и Литвой. Они касались некоторых инцидентов, произошедших два-три месяца назад. Это касалось советских войск, дислоцированных в Литве. После заявления литовского правительства вопрос, казалось, был решен.

23 июня 1940 года президент Сметона должен был торжественно прибыть в Вильнюс, новую и старую столицу Литвы, после чего туда должны были переехать некоторые министерства. Однако 14 июня Молотов направил резкую ноту литовскому министру иностранных дел, вызванному в Москву вместе с премьер-министром. В ней Литва обвинялась в нападениях, пытках и, в одном случае, убийстве советских солдат. Утверждалось, что намерением литовских властей было сделать невозможным присутствие советских русских войск в Литве и настроить народ против советских солдат. Все это свидетельствует, что литовское правительство явно нарушает договор с Советским Союзом и даже готовит нападение на советский гарнизон. Кроме того, литовское правительство обвинялось в том, что оно заключило военный пакт с Латвией и Эстонией, направленный против Советского Союза, сразу же после заключения пакта о взаимопомощи с Советским Союзом и в связи с этим усилило контакты между генеральными штабами этих стран без ведома Советского Союза. Все это несовместимо с пактом о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой, поскольку пакт запрещает обеим договаривающимся сторонам заключать какие-либо соглашения, которые могли бы быть направлены против другой стороны.

Поэтому советское правительство потребовало предать суду литовского министра внутренних дел и начальника государственной полиции, немедленно сформировать в Литве правительство, готовое честно выполнить обязательства, вытекающие из советско-литовского пакта о взаимопомощи, и также немедленно предоставить советским войскам свободный вход, и в такой степени, что все важные пункты в стране могли быть заняты. Правительство Литвы должно представить свой ответ до 10 часов утра следующего дня. В 9 часов того же дня министр иностранных дел Литвы заявил, что его правительство принимает условия советского правительства.

Я прочитал этот ответ в «Правде» 16 июня и немедленно отправился к послу Эстонии Рею, который сообщил мне, что Советский Союз с марта делал несколько представлений литовскому правительству по поводу некоторых дезертиров, но безуспешно. Рей считал, что толчком к действиям Советского Союза послужило прежде всего большое наступление Германии в Западной и Северной Европе, поскольку Литва представляла собой северный маршрут наступления на Советский Союз. Пока никаких требований к Эстонии, по сведениям Рея, не предъявлялось, равно как и к Латвии. Эстония лояльно соблюдала пакт о взаимопомощи, как и Советский Союз, он даже учитывал пожелания Эстонии. Однако Рей был обеспокоен, поскольку в ноте Литве в угрожающем тоне говорилось о взаимном военном союзе между странами Балтии, направленном против советского правительства. Эта «Балтийская Антанта» была образована еще в 1936 году с целью координации внешней политики трех Прибалтийских государств, особенно в отношении Лиги Наций.

Судьба Эстонии и Латвии в этот момент уже была решена. Чуть позже в тот же день Молотов вручил идентичные ультиматумы посланникам Латвии и Эстонии, в которых этим государствам был сделан резкий выговор за то, что они до сих пор не расторгли этот взаимный «военный союз». Этот союз был несовместим с положениями пакта о взаимопомощи с Советским Союзом. Эстония и Латвия также расширили альянс на Литву и попытались включить в него Финляндию. Совместное военное сотрудничество было еще больше расширено. Советский Союз не мог этого допустить. Он видит в этом «особо опасную угрозу границам Советского Союза». Вот почему советское правительство предъявило Эстонии и Латвии такие же требования, как и Литве. Должны были быть сформированы новые правительства, а советским войскам было разрешено беспрепятственно занять важные пункты. В один и тот же день Эстония и Латвия заявили, что подчиняются требованиям России. Советские войска пересекли границу Литвы в 3 часа дня 15 июня, а границы Эстонии и Латвии – утром 17 июня.

Подобные ультиматумы типичны для политики великих держав того времени. Их оправдания настолько странны, по крайней мере с точки зрения малых народов, что в них нельзя увидеть ничего иного, как желания великой державы каким-то образом оправдать действия, которые не могут быть оправданы. С точки зрения «государственной пользы», по оценке соответствующего главы государства (великой державы), все, естественно, выглядит иначе.

То, что оборонительный союз между Эстонией и Латвией был опасен и даже «крайне опасен» для безопасности Советского Союза, было бессмысленным утверждением, но оно давало единственное основание для угрожающих требований. Если бы Литва была виновна в дезертирстве, Советский Союз имел бы право требовать репараций, но, конечно, не выдвигать требований, подобных тем, которые содержатся в этом ультиматуме.

События в странах Балтии развивались