Ивáнова бегство (тропою одичавших зубров) - Михаил Владимирович Хлебников

и ее любовь, и в двойном еще отраженном наслаждении, в изображении этой любви и возбуждении ее в других. Все это было бы хорошо, но вот, вглядываясь в эти наслаждения, выступают среди них совсем чуждые, враждебные этой любви и этой красоте явления: женщина зачем-то уродуется, безобразно беременеет, грязно рожает, потом дети, невольные дети, потом обманы, жестокости, потом нравственные страдания, потом просто старость и потом смерть».

Толстой столкнулся с непростой проблемой. Как быть с талантливым пакостником, изображающим то, что не нужно изображать? Ведь талант в грязных руках – страшная сила. Был выбран самый эффектный и нравственный вариант. Лев Николаевич лично занялся изданием Мопассана в России. По его распоряжению переводчики создавали варианты «нравственного» переложения текстов писателя. Толстой лично корректировал переводы, внося в них необходимые поправки. Особую страсть гений питал к рассказу Мопассана «Порт», который он несколько раз переназвал: и нейтральная «Франсуаза», и грозное «У девок». В рассказе моряк, проведший много времени в плавании, навещает портовой бордель. В одной из проституток он узнает собственную родную сестру. Финал Толстой подправил. Вот как это выглядело у французского писателя:

«Вдруг, обхватив своими большими матросскими лапами голову вновь найденной сестры, он начал целовать ее, как целуют только родную плоть. Потом рыданья, тяжелые рыданья мужчины, медлительные, как морские валы, похожие на пьяную икоту, вырвались из его груди. Он всхлипывал:

– Это ты, ты, Франсуаза, маленькая ты моя!

Внезапно он встал, ударил кулаком по столу так, что стаканы опрокинулись, разбились вдребезги, и начал ругаться громовым голосом. Потом он сделал несколько шагов, зашатался, вытянул руки и упал вниз лицом. Он стал кататься по полу, биться руками и ногами, издавая стоны, похожие на хрип умирающего.

Товарищи смотрели на него и хохотали.

– Вот здорово нализался! – сказал один из них.

– Надо его уложить, – сказал другой. – Если он выйдет на улицу, его засадят.

Так как у него в карманах были деньги, хозяйка предложила кровать, и товарищи, сами до того пьяные, что едва держались на ногах, втащили его по узкой лестнице в комнату женщины, которая только что его принимала. Она просидела до самого утра на стуле возле преступного ложа, плача так же горько, как он».

А вот правильный вариант Льва Николаевича:

«Дюкло вдруг замолк и, затаив дыхание, уставился на товарищей. Потом с тем странным и решительным выражением, с которым, бывало, вступал в драку, он шатаясь подошел к матросу, обнимавшему девку, и ударил рукой между им и девкой, разделяя их.

– Прочь! разве не видишь, она сестра тебе! Все они кому-нибудь да сестры. Вот и эта, сестра Франсуаза. Ха-ха-ха-ха!.. – зарыдал он рыданиями, похожими на хохот, и он зашатался, поднял руки и грянулся лицом на пол и стал кататься по полу, колотясь о него и руками и ногами, хрипя, как умирающий.

– Надо его уложить спать, – сказал один из товарищей, – а то как бы на улице не засадили его.

И они подняли Селестина и втащили наверх в комнату Франсуазы и уложили его на ее постель».

Вместе с Селестином читатель должен «зарыдать рыданиями» от страшной мысли, что он может заниматься сексом с женщиной, у которой есть брат. Объективно Лев Николаевич – сам многодетный отец – призывает людей одуматься и отказаться от плотских радостей, задевающих чьи-то родственные чувства. Таким образом, над первопроходцами, взявшимися за нелегкую работу создания русской эротики, нависла грозная тень классика. Не считаться с ней было нельзя. Самое смешное, что некоторые авторы жанра «ню» создавали свои растленные тексты, уютно устроившись именно в ее тени…

Главными «порнографами» в русской литературе эпохи свободы считались Михаил Арцыбашев и Анатолий Каменский. Отношение к ним как писателям разнилось. Всероссийская слава к Михаилу Петровичу Арцыбашеву, скромному бытописателю, пришла с романом «Санин», опубликованному в журнале «Современный мир» – реинкарнации ежемесячника «Мир Божий», закрытого по цензурным причинам в августе 1906 года. Проблема, по которой расправились с журналом, конечно, заключалась не в пропаганде безнравственности. «Мир Божий» – солидный прогрессивный журнал – пострадал по иной причине. В статье «Политическое обозрение» постоянного сотрудника журнала Николая Иорданского в № 7 говорилось следующее:

«Система полицейского террора, очевидно, не могла внести успокоения в страну, революционное движение, не удовлетворенное в самых основных своих требованиях, продолжает непрерывно развиваться».

Автор прошелся по составу кабинета министров Столыпина и потребовал созыва Государственной Думы – веское основание для закрытия. Правда, первый российский парламент вскоре заработал. Первый номер «Современного мира» вышел в октябре того же 1906 года. Ребрендинг потребовал привлечения внимания публики. Руководство журнала решило больше не ввязываться в политические игры, а сделало ставку на скандал. Ожидания полностью оправдались. «Санин» печатался с января по сентябрь 1907 года. С каждым месяцем тираж только увеличивался. То, что выход романа растянулся на девять номеров, связано с прерыванием печати «Санина» из-за ареста рукописи романа по обвинению в безнравственности. Безусловно, это был оглушительный успех! Русская пресса растерянно шутила:

«Во время обыска у знаменитого писателя Арцыбашева два городовых, просматривая рукопись пикантного романа “Санин”, умерли от стыда. Арцыбашев привлекается к ответственности».

За два месяца книжный тираж «Санина» достиг десяти тысяч экземпляров. Перевод романа вышел во Франции, Германии, Италии, Бельгии, Дании, Болгарии, Венгрии и Японии. При этом в Японии «Санин» стал бестселлером национального масштаба, что еще раз свидетельствует о таинственной и загадочной культуре Востока.

Кроме содержания романа, шок вызвала метаморфоза его автора. Арцыбашева знали как бытописателя толстовской школы. Самая известная его «досанинская» вещь – повесть «Смерть Ланде» (1904). Александр Измайлов – видный критик начала века – с недоумением сравнивает эти две вещи, вышедшие буквально одна за другой:

«Студент Ланде – идеальная, кристальная душа. Если искать ему первообраз, надо остановиться на князе Мышкине из “Идиота”. Ланде возится с больными, с бедняками, готов раздать им все свои деньги.

Он проповедует непротивление злу и на деле выполняет свою проповедь. К нему пристает босяк, – он отдает ему свой пиджак и готов снять брюки. Его бьют по лицу, – он протягивает руку обидчику. Влюбленная в него девушка сама требует от него физической близости, – он побеждает страсть и растерянно отталкивает влюбленную. Он хочет помочь своему умирающему товарищу, без денег отправляется пешком в Крым в подряснике странника, с котомкой за спиной, и находит одинокую смерть в лесном шалаше».

О чем же роман «Санин»? В провинциальном русском городке сталкиваются несколько героев. Начинающий революционер, высланный из столицы студент-технолог Юрий Сварожич. Он знакомится с таинственным Владимиром Саниным – человеком с ласковой улыбкой, который всем мягко и сильно жмет руку. На загородном пикнике молодой революционер вместе с