Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

— За компанию, — ответила Груша.

— Ну, ладно, — пожал он плечами, запрокинул бородатую голову к потолку и протяжно завыл.

От неожиданности все перестали плакать.

— Собака? — удивлённо спросила Верочка, показывая на него пальчиком.

— Нет, это Кузьмич, наш домовой, — у Любы сразу высохли слёзы.

— А-а-а, — протянула Верочка, слезла с рук матери и побежала дальше рисовать.

Люба смахнула слезы со щек и вытащила из чёрного списка свекровь. И словно в ответ на её мысли, зазвонил телефон. Незнакомый номер. Рука сама потянулась к трубке. Она уже привыкла отвечать на чужие звонки.

— Алло? — Люба постаралась ответить деловито и спокойно.

В трубке послышался тяжёлый, прерывистый вздох, а затем — хриплый, сдавленный шёпот, который она всё же узнала:

— Люба... Забери... Забери её обратно... Я всё отдам... Только забери её от меня... — голос свекрови был неузнаваем — хриплый, полный животного ужаса. — Я всё отдам... документы... деньги... Только забери её от меня...

Люба почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Кого забрать? О чём вы?

— Её! — в голосе женщины послышалась истеричная нотка. — Тень бродит за мной, шепчет, напоминает мне о прошлом и говорит о будущем. Она тут... в углу... всё время смотрит! Я спать не могу... есть не могу... Она шепчет и смотрит! И зеркала... во всех зеркалах её лицо!

Люба прислонилась к стене, пытаясь перевести дух. Так вот что имела в виду Оксана, говоря о «показе».

— Вы отдадите долю в комнате? Официально? Без судов и скандалов? — стараясь говорить твёрдо, спросила Люба.

— Да! Всё! Что угодно! — залепетала свекровь. — Я уже проконсультировалась с юристом. Оформим дарственную на тебя или на Верочку... Только пусть она уйдёт! Умоляю тебя! Поговори с этим жутким ведьмаком, который был тогда с тобой у нотариуса. Пусть он её уберёт.

В трубке послышались всхлипы, переходящие в истерику.

Люба закрыла глаза. Часть её ликовала — справедливость восторжествовала. Но другая часть — та, что оставалась просто человеком, — сжималась от жути.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я сделаю всё, что в моих силах, но сначала сделка, а потом всё остальное.

— Когда ты приедешь? Я оплачу тебе проезд, — женщина продолжала всхлипывать в трубку.

— Мне нужно отпроситься у начальства. Я вам позже перезвоню.

— Я буду ждать звонка. Поторопись, пожалуйста, я еле держусь.

Положив трубку, Люба несколько минут просто стояла, глядя в одну точку. Затем набрала номер Оксаны.

— Всё, — без предисловий сказала она. — Она сдаётся. Спрашивала, когда я смогу приехать для оформления.

— Я знаю, — спокойно ответила Оксана. — Её страх был таким сильным... таким вкусным. Он уже долетел до меня.

— Оксана... что ты ей там показала? — не удержалась Люба.

— То, что она боится больше всего на свете, — послышался в трубке тихий, безразличный голос. — Себя саму. Старую, больную, никому не нужную. Без денег, без власти, без этой ненависти, которая греет её лучше любой печки. Я просто убрала всю мишуру и оставила голую суть. И она не выдержала взгляда. Редкий кто выдерживает.

Люба молчала, не находя слов.

— Не жалей её, Люба, — голос Оксаны стал чуть мягче. — Она тебя и Верочку на улице оставила без капли сожаления. Выкинула, как лишайных дворняжек мать с младенцем на руках. Не последнее отдает и не свое. Теперь ты станешь полноправной владелицей комнаты и сможешь делать с ней, что угодно. И больше она никогда не придёт.

Сказав это, Оксана положила трубку.

Люба опустила телефон, её пальцы слегка дрожали. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Верочка, словно чувствуя материнское напряжение, снова подбежала и обняла её за ноги.

— Мама, — прошептала она, уткнувшись лицом в мамины колени.

Люба погладила дочку по голове, чувствуя, как тёплое детское прикосновение растворяет ледяной комок в груди.

— Всё хорошо, солнышко. Всё уже хорошо.

Груша, наблюдая за ними, удовлетворённо кивнула и принялась накрывать на стол, громко гремя посудой. Кузьмич, тем временем, бесшумно материализовался у печки и принялся ворошить там кочергой, хотя огонь и так прекрасно горел.

— Надо настроение поднимать, — объявила Груша, расставляя тарелки. — Сейчас чаю с малиновым вареньем сделаем, да пирожков разогреем. Баба Надя вчера принесла.

Люба улыбнулась, глядя на своих странных сожителей. Их забота, хоть и была порой неуклюжей, согревала душу куда сильнее, чем печка.

Она села за стол, взяла тёплую кружку в руки и позволила себе на мгновение просто быть — не бороться, не выживать, а просто пить чай в кругу тех, кто стал ей семьёй.

Мысли о свекрови, о предстоящей поездке и сделке ещё маячили на горизонте, но теперь они не пугали. За её спиной была целая армия — пусть и состоящая из домовушек, бабы Нади, сильного ведьмака и других обитателей деревни. Но это была её армия.

«Сначала сделка, — твёрдо подумала Люба, отхлёбывая ароматный чай. — А там посмотрим».

Древо Теней

— Ты не тяни со свекровью, — снова позвонила Оксана. — Я пока ничего снимать с неё не буду, но долгое воздействие чревато для психики. Мы же не хотим, чтобы она сошла с ума. Если я всё сейчас уберу, то память потихоньку уберёт травмирующие события, и тётка решит, что это у неё просто нервишки расшалились, и передумает тебе долю отписывать.

— Да я уже у начальства отпросилась, ещё бы найти того, кто меня до города довезёт. Захар вроде уже со своим клиентом рассчитался, но он что-то от него не торопится уезжать, — вздохнула Люба.

— Ты ему звякни да спроси, — посоветовала Оксана.

Люба тут же набрала номер Захара. Он ответил практически сразу.

— Что-то случилось? — с тревогой спросил он.

— Просьба у меня есть к тебе.

— Что за просьба?

— В город мне надо. Свекровь позвонила и предложила переписать свою долю на меня.

— Она головой ударилась? — удивился Захар. — У нотариуса готова была из горла всё выдрать, а тут решила всё украденное назад вернуть.

— Ну, не совсем головой ударилась, — уклончиво проговорила Люба.

— У меня ещё клиент находится, я его уже вылечил, но за ним никто не приезжает.

— Это всё тот же или другой? — спросила она.

— Другой уже, — он немного помолчал и