«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Поцелуй ребят.

Привет Асееву, Дерману, Пастернаку и всем дамам. Сражайся в маджонг! Надо тебе развлекаться немного, а не только смотреть, как ссорятся Миша с Федей, и с утра до ночи быть их прислугой. Слышишь, Мурчиса?!

Люсенька, меду покупай! И ешь!

106

Губер – Гроссману 14 июля [1942, Чистополь]

14. VII

Васенька, солнышко мое светлое! Сейчас узнала, что Павленко еще здесь, и пишу с ним еще одно письмо. Первое лежит у него дней десять. Была я очень рада твоей телеграмме, где ты говоришь о рукописи. У меня как раз был Асеев, и он обещал послать телеграмму тебе от меня. В воскресенье была у Тренёвых[526] – играла в маджонг. Получила письмо от Семена Осиповича – он рвет в Москву. Привез Нусинов мне письмо – спасибо, родной, что пишешь мне часто. Нашлась моя шуба – была она у девицы Марченко. Хохлов выделил: 3 простыни, по 2 рубашки детям и 24 метра ситцу. Все это очень пригодится. Пришли посылки – сегодня их возят с пристани, сегодня или завтра получу. Пока в Москве ты, я сплю ночью, но тоска по тебе ни днем ни ночью не отпускает меня. Трудно жить мне без тебя, как без воздуха. Скорей бы конец фашистам. Я верю, что все будет хорошо на фронте. Гордона взяли в школу переквалификации старшего начсостава. Уехал он в Горький. Жалко Бети – муж уехал, а отца в тот же день арестовали за какие-то кожи, он работал сапожником, и в артели, где он работал, пропали кожи. Мать ее выводит из себя – Бети все плачет. Читала сегодня рассказ Гордона – Бети дала читать – плохой на редкость. Миша работает. Доволен отношением к нему начальства. Привет всем.

Целую тебя крепко, крепко.

Твоя Люся.

107

Губер – Гроссману [14 июля 1942, Чистополь]

Василию Семеновичу.

Написала тебе, родной, сегодня письмо, но хочется вложить также записочку в письмо Ж〈енни〉 Г〈енриховне〉. Сейчас я чувствую себя очень хорошо. Погода хорошая. Радио тоже немного лучше. Получил ли мою телеграмму? Дети здоровы. Миша работает. Работой доволен. Принес за 2 недели 170 р. Если бы хотя день побыть можно с тобой. Так тоскливо без тебя. Как твоя спина? Васенька, солнышко, сходи к врачу и зубы полечи, пока в Москве. Слышишь, Васенька, сходи к врачу.

Целую тебя крепко.

Твоя Люся.

108

Гроссман – Губер 15 июля 1942, [Москва]

Милая Люсенька, пишу тебе множество писем и открыток, получаешь ли что-нибудь? Послал 4 телеграммы. От тебя имел письмо, привезенное Таней Лагиной. Рад, что выполняешь мои заветы, пишу тебе об этом в каждом письме. Ешь, родненькая, поправляйся.

Послал тебе через Хесина 2 денежных перевода – по тысяче каждый, получила ли ты их? Через несколько дней вышлю еще денег. Сделай себе маленький запасец масла и меда, когда пошлю деньги.

Повесть мою еще не начали печатать, начнут со дня на день, если внезапно не перерешат (что тоже может случиться)[527].

Получил письма от Ковалевского и Гринберга, телеграмму от папы, он здоров. Гехт вчера уехал, вероятно, заедет в Чистополь на обратном пути. Приехал вчера Фраерман, он ужасно выглядит – древний, тяжелобольной старик. Через несколько дней он уезжает в Алма-Ату. Ходит он с палкой, еле передвигает ноги.

Получилось извещение, что убит Ивантер, помнишь, товарищ Васи Бобрышева, работал в журнале «Пионер»[528].

Я живу тихо, мирно, дома почти не ночую, то у Богокока[529], то у Габриловича, то у Гехта. К Габриловичу приехала Нина, он ее ждал очень, а она с вокзала уехала к Дзигану[530], оказывается, вышла за него замуж в Ташкенте и сообщила на вокзале эту новость Жене. Мальчика[531] она тоже привезла – отдала Жене. Мне его жалко – он милый, хороший и несчастный.

Возможно, что мое пребывание в Москве продлится еще на месяц – мне предложили написать брошюру о Гастелло[532] и дадут на месяц освобождение от корреспондентской работы.

Получил новое обмундирование, прекрасные сапоги. Старые пойдут Мише, они вполне хорошие, только латочку положить.

Родненькая, любимая моя, тоскую по тебе, люблю тебя, бесконечно волнуюсь о твоем здоровье.

Сегодня восстановили телефон у нас в квартире, все по-прежнему, только тебя нет со мной, мое счастье.

Ходи играть в маджонг, развлекайся, солнышко, не закисай. Будет, будет все хорошо!

Был в гостях у Эренбургов, они очень милы. Фраерманы шлют тебе привет. Надеюсь, что материальные дела твои поправлю основательно, сможешь кормиться хорошо.

Много раз целую тебя,

мое солнышко.

Твой Вася.

Поцелуй ребят.

15 июля 42 г.

Видел вчера Гольцева, он говорит, что у Левина дела в порядке – партийные и прочие. Сам Гольцев пренеприятный субъект.

109

Губер – Гроссману 18 июля 1942, [Чистополь]

18. VII.42

Васенька, родной мой!

Получила от тебя вчера 1000 р., спасибо. Из них рассчитаюсь с Шкапским, Верой Мих〈айловной〉. Из следующих начну отдавать деньги Твардовской. Вот жуткая женщина, чем больше ее видишь, тем убеждаешься, что это такой кулак. Например, все ягоды почти в саду она считает своими, потому что окна ее выходят в сад. На днях Федя сорвал две малинки, М〈ария〉 И〈лларионовна〉 его отругала, т. к. она хочет варить варенье. Генриетта, Миндлина[533] смотрят на ягоды, а сорвать боятся, боясь площадной ругани Твардовской. Вчера в 12 часов дня слушала радио, и веселей стало на душе. Получили посылки. В воскресенье постараюсь барахло превратить в масло. Сегодня купила кило меду, попью чай с сладким. Получил ли ты мои письма, посланные с Таней Лагиной, Павленко и по почте?

Чувствую себя я сейчас хорошо. Сейчас у нас очень жарко. Едим уже молодую картошку. Масса зелени – жаль нет тебя – ты любишь овощи. Жду с нетерпением рукопись. В начале августа Гехт писал, что приедет.

Может быть, и ты будешь писать вторую часть книги? Какое бы это было счастье. Последнее письмо было от тебя от 5 июля. Жду писем каждый день, и нет. Солнышко мое ясное, пиши почаще.

Привет Кугелю и товарищам.

Целую тебя крепко.

Твоя Люся.

110

Гроссман – Губер 19 июля 1942, [Москва]

19. VII.42

Моя маленькая Люсенька, родная моя, получил твое второе письмо – обрадовался ему очень, обрадовался очень тому, что нашлась шуба. Вот и будет тепло тебе зимой. Доченька, ведь я на второй день после приезда перевел тебе 1000 р., а затем 10-го еще тысячу. Неужели не получила ты их – пишешь, что сидишь без денег? Они ведь через Хесина переведены, думал, что на второй день получишь их. Через 2–3 дня снова переведу тебе денег. Питайся, питайся получше, единственная и