Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации - Майкл Вуд

от реки, за стенами средневекового города. В Ираке человек, сопровождавший его в путешествии, записал историю его жизни. Единственная ее рукопись — копия на сирийском — была обнаружена в 1890-х гг. в маленьком христианском городке неподалеку от озера Урмия на северо-западе Ирана. В истории Китая поразительная биография Раббана Саумы так и осталась тупиковой ветвью: слишком долго о его путешествиях вообще ничего не знали, и поэтому они, оставшись за рамками китайского исторического и литературного канона, не могли вдохновить других отправиться по его стопам. Тем не менее как символ открытости китайского мира под властью Монгольской империи его рассказ остается беспримерным.

Падение империи Юань

В 1292 г. в монгольской столице умер основатель империи Юань великий хан Хубилай. Став некогда властелином половины мира, последние годы он провел в нарастающей изоляции. Растолстевший, угрюмый и больной, он в одиночестве сидел в своем пекинском дворце на берегу озера Бэйхай, оплакивая смерть горячо любимой жены. После того как он умер, двор разделился на противостоящие партии. Но его преемникам недоставало железной воли усопшего владыки, его коварства и энергии. Чрезмерно расширившаяся Монгольская империя, все сильнее запутываясь в геополитике своих обширных владений, с начала XIV в. стала распадаться на враждующие ханства. В самом Китае, пока претенденты на «трон дракона» соперничали за власть, вспыхивали многочисленные восстания. Ситуация стала напоминать катастрофы прежних времен — эпоху Пяти династий или еще более раннюю эпоху Троецарствия, наступившую после падения империи Хань. То был очередной период дезинтеграции, уже не раз случавшейся в истории страны: смутное, страшное и опасное время, предвосхищающее при этом наступление новой эры, в которую осколки старых миров, словно по воле какой-то центробежной силы, заново притягивались друг к другу и создавали новый мир.

По всей Евразии наступило беспокойное время. Политическая нестабильность усугублялась изменением климата: малый ледниковый период принес с собой невиданные ранее повсеместные заморозки, затронувшие поля не только в Англии, но и в провинции Аньхой. В Европе Великий голод 1314–1322 гг. унес каждого десятого жителя. В Китае, начиная с того же времени, неоднократные разливы Хуанхэ вызывали неурожаи, голод и массовые перемещения людей. Юаньские власти упорно называли беженцев бандитами — так врагов государства продолжали именовать вплоть до 1950-х гг. Повышение налогов и массовая мобилизация трудящихся на починку речных дамб на Хуанхэ после катастрофического наводнения 1344 г. спровоцировали взрыв народного возмущения. Вскоре локальные мятежи начали перерастать в полномасштабные бунты. Армейские начальники на местах объявляли себя правителями, создавали новые государства и начинали отсчет новых эр правления. Все это — стародавние темы китайской истории, в которой революция остается просто фактом жизни, циклически повторяющимся всякий раз, когда могучая центральная власть ослабляет свою хватку.

Черная смерть‹‹11››

Недобрые предзнаменования шли одно за другим. То была культура, внутренне убежденная в способности незримого вырываться за порог реального. В 1339 г. сообщалось о целой серии ужасающих видений. Говорили, например, что на побережье провинции Фуцзянь из грозовых туч вылетали чудовищные драконы, которые обрушивали на землю ураганы, ливни, потоп и прочие опустошения. По городам юга, подобно лесному пожару, распространялись мрачные пророчества. Небеса явно были разгневаны. Люди видели, как в 1349 г. из водяных смерчей над морем в дельте Янцзы явились пять драконов — вестников незримого царства хаоса. С того дня драконы почти ежегодно и все более настойчиво адресовали свои послания человечеству. Их наблюдали даже в самом Пекине: один из драконов явился в огненном смерче, поднявшемся со дна колодца прямо в дворцовом квартале монгольской столицы. Разумеется, китайцы безошибочно толковали эти послания из другого мира, в особенности когда их доставляло самое значимое сверхъестественное существо из всех возможных. Мир потерял равновесие, а Небесный мандат застыл в неопределенности. «Наблюдавшему такие знаки, — писал один ученый, — благополучие прежних дней казалось сном».

В начале 1330-х гг. за голодом и наводнениями последовала смертоносная вспышка чумы. Эпидемия началась в северной провинции Хэбэй, где, по данным одного из источников, вымерли 90 % жителей. До сих пор не ясно, можно ли рассматривать это событие в качестве начала Черной смерти в Китае или это была лишь одна из целого ряда локальных вспышек болезни. Долгое время считалось, что корни великой пандемии XIV в. уходят в китайскую Центральную Азию, где чумная палочка (Yersinia pestis) является эндемиком в популяции грызунов. Самые последние исследования в области медицинской генетики, в ходе которых ученые сравнили извлеченные из археологических останков цепочки ДНК с образцами ныне живущих бактерий, заставляют думать, что генетическая линия чумной палочки действительно зародилась в западных районах Китая. Например, на несторианском кладбище около озера Иссык-Куль находится более ста надгробных плит, датируемых 1330-ми гг. На некоторых из них напрямую упоминается слово «чума». По-видимому, именно из этих регионов в последние годы существования Pax Mongolica эпидемия распространилась по Великому шелковому пути на запад, достигнув вместе с армиями и торговыми караванами побережья Черного моря и Крыма. Оттуда в 1347 г. она через порт Каффы проникла в Константинополь и дальше по морю в Венецию и на Сицилию. Подобно медленно горящему бикфордову шнуру, к концу 1340-х гг. чума достигла Британских островов, затем Ирландии, а к 1350 г. добралась до Исландии.

Для нас в этой инфекционной вспышке, постигшей тогда Китай, остается много неясного. Несовершенные данные переписей заставляют думать, что в ходе кризиса XIV в. погибла треть населения страны. Причиной многих смертей была, по-видимому, именно болезнь. От Китая эпохи Юань и ранней Мин до нас дошли объемные письменные свидетельства, но ни одно из них еще не было изучено с тщательностью, достаточной для того, чтобы реконструировать столь же полную эпидемическую картину происходившего, какая имеется в случае Западной Европы.

Согласно одному официальному источнику, в одном лишь 1334 г. умерли 13 миллионов человек. Между 1344 и 1346 гг. новые вспышки «великой чумы» поразили прибрежные районы от Шаньдуна до Фуцзяни. Это случилось вскоре после гигантского наводнения на Хуанхэ, в результате которого русло реки сдвинулось с севера на юг Шаньдунского полуострова, где оно и останется на последующие 500 лет. Затем, в начале 1350-х гг., эпидемия охватила большую часть северного и центрального Китая, распространившись по центральной равнине Хэнани до Хунани, Цзянси и дальше на юго-восток. В провинции Цзянси, где в период с 1356 по 1362 г. отмечались ежегодные вспышки чумы, было зафиксировано 900 тысяч погибших. Это огромные человеческие жертвы. Исследователи единодушны в том, что население Китая, достигшее к 1200 г., накануне монгольского завоевания, примерно 120 миллионов, к концу 1300-х гг. составляло всего половину от этого числа. Данные переписей монгольской эпохи показывают, что основные