Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

контрразведки и структур по защите государственной тайны удалось наладить работу таким образом, что разведка США и других западных стран длительное время не имела достоверной информации не только о масштабах работ по атомной проблематике в СССР, но вообще о ведении какой-либо (кроме теоретической) практической работы в этом направлении. Интерес зарубежных спецслужб проявился к этому в связи с вывозом из Германии в СССР урана, оборудования физических лабораторий, привлечением к работе в СССР немецких специалистов. Они предполагали, что работа в СССР по созданию атомного оружия может быть только в зачаточном состоянии и в разрушенной войной стране она продлится долгие годы. Они считали, что для этого у Советского Союза нет материальных и организационных ресурсов. Об этом говорили и политики, и физики. Этот вывод подтвердила статья Джона Ф. Хогертона и Эллсуорта Рэймонда «Когда Россия будет иметь атомную бомбу?», опубликованная в журнале «Look» 16 марта 1948 года. Авторы предположили, что самым ранним сроком производства достаточного количества плутония для создания атомного оружия будет 1954 год, или через 9 лет после начала работ. То есть авторы ошиблись на 5 лет. Только в октябре 1946 года в адрес Управления МГБ по Свердловской области поступила директива за подписью заместителя министра государственной безопасности А. С. Блинова, в которой сообщалось о стремлении иностранных разведок получить сведения о работах по «Проблеме № 1»[435]. Это объясняется тем, что президент США Ф. Рузвельт во время войны якобы запретил разведывательную деятельность на территории СССР, хотя факты говорят об ином. Скорее можно согласиться с тем, что западные «партнеры» недооценили научно-технический потенциал СССР и его возможности, а также самоуверенностью в собственном научно-техническом превосходстве. Можно констатировать, что вплоть до взрыва 29 августа 1949 года разведывательные органы США считали, что до создания атомного оружия в СССР остается как минимум пять лет и более. Собирать разведывательные данные и осуществлять тайные операции по получению советских секретов в атомной сфере правительство США начало еще до окончания войны. А. Г. Шаваев в работе «Галерея шпионажа», отмечает такие факты: «Первый – миссия Дж. Коннэта, по профессии химика, включенного в состав американской делегации на встрече министров иностранных дел СССР, США и Великобритании в декабре 1945 года в Москве со специальной целью – найти контакт с советскими атомщиками и узнать, насколько далеко они продвинулись в научных исследованиях. Второй – предпринятая в 1940-х годах заброска в СССР нескольких разведгрупп с целью установления наличия запасов урановой руды. Третий – поставка в СССР в рамках ленд-лиза некоторого количества обогащенного урана, специально обработанного таким способом, чтобы вызвать аварию в случае его использования в атомном котле. В последнем случае речь шла не столько о разведывательной, сколько о подрывной деятельности». Но, насколько мы понимаем, правительства и разведки западных стран не могли получить ясной картины в этой области, и поэтому возможности СССР недооценивались. Так, к примеру, заместитель директора ЦРУ Рей Клайн в своей работе «ЦРУ от Рузвельта до Рейгана» отмечал: «СССР взорвал свою первую атомную бомбу в сентябре 1949 года – на несколько лет раньше, чем предсказывала военная разведка». В общем, американские разведывательные органы не имели единства во взглядах о конце срока действия своей атомной монополии. Так, авиаразведка считала, что это произойдет в 1952 году, разведка сухопутных войск – в 1960 году, военно-морская разведка – вообще в 1965 году. Американские ученые полагали, что СССР только к 1954 году сумеет произвести достаточное количество плутония для создания атомных зарядов. Великобритания также интересовалась этим вопросом. Сведения добывались в том числе средствами технической разведки и криптографией. С окончанием Второй мировой войны английские станции перехвата и в Англии, и за ее пределами переключились на советские сообщения. Англичане регулярно посылали в Вашингтон, а также всем трем видам вооруженных сил разведывательные информационные сводки, составленные на основе прочитанной советской переписки[436]. На рубеже 1940—1950-х годов главной целью для Центра правительственной связи (Великобритания) стало добывание информации о советской ядерной программе, а также о разработке химического и бактериологического оружия. Сюда относились сведения не только о самом ядерном оружии, но о средствах его доставки к месту применения – баллистических ракетах и стратегических бомбардировщиках. В 1949 году, когда в Советской России было произведено испытание атомной бомбы, аналитики ЦПС доказывали, что этого не случится вплоть до середины 1953 года. Четырехлетняя ошибка в расчетах была напрямую связана с изменениями, которые в 1948 году в целях повышения стойкости были внесены в советские шифрсистемы и в процедуры их использования. Первым, кто обратил внимание русских на недостаточную стойкость их шифров, стал Уильям Вейсбанд[437] [Завербован советской разведкой еще в 1934 году. – КГА]. Все это свидетельствует о правильности выбора руководством СССР общего курса по защите наиболее важных государственных секретов. По свидетельству Леверкюна [немецкий генерал. – КГА], «Советская Россия еще до начала войны представляла в отношении разведки особо трудную проблему»[438].

Еще во время войны США стали собирать информацию об атомном проекте Германии. Соединенные Штаты предпринимали разведывательные действия, направленные на выяснение, насколько Германия была близка к созданию атомной бомбы. Известна американская «Миссия “Алсос”» по сбору в Европе документов, материалов и поиску немецких ученых, занимавшихся атомным проектом Германии, что нашло отражение и в настоящей работе. В конце концов, проведенные разведывательные акции убедили США, что «Германия была еще далека от завершения =разработки ядерного оружия», но были достигнуты высокие результаты и пути решения атомной проблемы во многом совпадали. Американская контрразведка была опасным и сильным противником. Например, германский разведчик Эрих Гимпель, прибывший на территорию США для срыва работ по американскому атомному проекту, ничего сделать не смог. Он был выявлен контрразведкой, арестован и по решению суда приговорен к смертной казни, но в связи с кончиной американского президента Ф. Рузвельта суровый приговор был заменен на пожизненное тюремное заключение. Американскими спецслужбами постоянно проводились контрразведывательные мероприятия, в том числе и проверочного характера. Лица, которые подозревались в связях с левыми организациями США, под благовидными предлогами лишались допуска к секретной информации и отстранялись от работы. Советская агентура сообщала о строго ограниченном круге лиц, которым было известно назначение проводимых работ, о организации допуска к таким данным правительственных чиновников только по личному разрешению президента США, о создании в рамках проекта собственной контрразведки, полиции и иных служб, об изъятии из библиотек США всех ранее открытых публикаций по исследованиям в области атомной энергии, о замене настоящих фамилий ученых и специалистов, имевших непосредственное отношение к работам в таких атомных центрах, как Лос-Аламос, Ок-Ридж, Ханфорд, псевдонимами, о физической охране ответственных лиц, а