Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

Больше всего чудес встречалось в пустынях и горах, где путники часто становились жертвами демонов и духов. Путешественники рассказывали, что в горных ущельях творятся невероятные ужасы: джины похищают заехавших в них людей, и что с ними происходит дальше, неизвестно. Иногда они забирают только лошадь, а человек теряет разум. Но хуже всего, когда всадник выезжает с виду невредимым, но на самом деле от него осталась только оболочка, а все внутренности исчезли. Порой горные тролли любили просто пошутить и заставляли странников приносить себе жертвы из самых дорогих и вкусных блюд.

Карты

География требовала хорошо развитой картографии. Арабские карты с современной точки зрения кажутся немного странными. В подробном «Атласе ислама» мир выглядит как идеально ровный диск с расположенной в центре Меккой, где справа в земную сушу врезается Персидский залив, а справа – Средиземное море. Никаких отклонений от геометрической правильности здесь нет: все реки, дороги и даже страны вычерчены строго по линейке, города и моря – с помощью циркуля. Нет ни рисунков с животными, ни изображений туземцев и морских рыб, которые так пленяют в старых европейских картах. Арабские географы, создавшие среди прочего глобулярную проекцию (XI век, аль-Бируни), были не столько художники, сколько математики и мастера орнамента: их карты – это безупречно четкая, изящно стилизованная схема, намеренно лишенная натуральности и жизни.

2.5. Бремя учености

Богач, бедняк

В просвещенном халифате знания и эрудиция ценились очень высоко. Стать ученым означало заслужить уважение всего общества, даже если ты был беден и незнатен. Ученых считали не просто знающими специалистами, а людьми возвышенного образа мыслей, поборниками чистой истины, отвергшими ради этой цели суетный мир и все его радости. Считалось, что настоящий ученый не предается страстям, не имеет дурных привычек, не развлекается в компании друзей. Он был кем-то вроде подвижника или святого, к которому испытывал почтение каждый мусульманин.

«Наука открывает свое лицо лишь тому, – писал аль-Мутаххар, – кто целиком посвящает себя ей с чистым разумом и ясным пониманием и, вымолив себе помощь Аллаха, собирает воедино все силы своего рассудка; кто, засучив рукава, бодрствует ночи напролет, утомленный рвением; кто добивается своей цели, шаг за шагом подымаясь к вершинам знаний; кто не насилует науку бесцельными отступлениями и безрассудными атаками; кто не блуждает в науке наугад, как слепой верблюд в потемках. Он не имеет права разрешать себе дурные привычки и давать совратить себя своей натуре, должен избегать общества, отказаться от споров и не быть задирой, не отвращать взора от глубин истины, отличать сомнительное от достоверного, подлинное от поддельного и постоянно пребывать в здравом рассудке».

Но у этого почетного положения была и обратная сторона. Наука почти не давала ученым возможности заработать на жизнь. Философ аль-Фараби, один из самых крупных мыслителей ислама, жил на один дирхем в день – ничтожную сумму, которой едва хватало на еду. Астроном Абу-ль-Фатх тратил не больше трех динаров в год, содержа на эти деньги самого себя и свою кошку. В отсутствии богатых покровителей или чиновничьей должности, позволявшей прокормиться, ученые вели полуголодное существование и искали другие источники дохода, часто весьма далекие от науки. Нередко бывало, что какой-нибудь известный математик торговал на рынке овощами (или наоборот – торговец овощами хорошо знал математику), а потом учил студентов в школе. Никого это не удивляло и не считалось чем-то зазорным: в это время многие вельможи занимались хозяйственной деятельностью, торговали, держали лавки на базарах или вели какое-нибудь ремесленное дело. Даже халифы и вазиры не гнушались иметь собственный «бизнес».

Адибы и алимы

Арабы уже в X веке различали между учеными универсального знания – адибами, и узкими специалистами – алимами. Адибы были светские люди, обаятельные и красноречивые эрудиты, знавшие понемногу обо всем и пользовавшиеся большой популярностью; алимы – ученые сухари, глубоко знавшие свое дело, но не касавшиеся других наук и ценимые только знатоками. Стать «широким» специалистом тогда было проще, чем узким: строгого разделения межу науками не существовало, одно знание легко цеплялось за другое. Медицина смешивалась с философией, математика – с географией, политика – с литературой. Ученый мог одновременно быть и популярным писателем, и выдающимся врачом, и секретарем какого-нибудь вельможи.

Создавая научные труды, арабы стремились не только поучать, но и развлекать публику. Они беспокоились о том, как бы читатель не заскучал, и старались не слишком затруднять его трудными вопросами, перемежая их с чем-нибудь легким и забавным. «В этой главе мы упоминаем обо всем понемногу, чтобы быстрой сменой уберечь читателя от скуки и примешать к серьезному немного шутки, дав при этом душе и сердцу возможность отдохнуть», – писал знаменитый филолог и грамматик аль-Мубаррад. Сам аль-Мубаррад был типичный адиб, доходчивый и красноречивый, великолепно владевший речью и умевший обаять любую публику. Именно по этой причине его коллега, известный филолог ас-Салаб, старался его избегать и не вел с ним никаких дискуссий: он был серьезным и сухим алимом и не хотел профанировать науку изящной болтовней, боясь, что об их речах будут судить не по смыслу, а по внешней привлекательности. Несмотря на это, арабы одинаково ценили обоих и говорили: если чего не знаешь, обратись аль-Мубарраду или Салабу, у них найдешь всеобъемлющее знание.

Философия

Поскольку в истоках всей арабской науки лежал ислам, ее первым и самим ярким проявлением стала философия, смешанная с богословием.

Кумиром мусульманских философов был Аристотель. Переводы Аристотеля на арабский изучались учеными с почти религиозным трепетом и сопровождались обильными комментариями, где греческая философия приспосабливалась под ислам. В этих схоластических трудах выковывалась арабская терминология для оперирования абстрактными понятиями – истилахат, которой потом пользовался весь мусульманский мир.

Первым интерпретатором Аристотеля считается аль-Кинди – чистокровный араб, куфиец, которого прозвали «философом арабов». Он всю жизнь изучал работы Аристотеля и писал о союзе веры и разума, считая, что первая невозможна без второго. Это был нелюдимый человек, желчный и скупой, славившийся неуживчивостью и не ладивший даже с известными меценатами Бану Муса, которые помогали многим нуждавшимся ученым. Недостатки своего характера он возмещал необыкновенной широтой знаний. Среди его интересов были традиционная медицина, астрономия, музыка и математика, он написал большую книгу об изготовлении мечей, трактаты «О лучах», «О зажигательных зеркалах», «О причине голубого цвета неба», «О причине приливов и отливов», «О причине снега, града, молнии, гроз, грома», «О дождях, ливнях и ветрах», «О фармакопее», «О химии благовоний и дистилляций». Этот универсальный