Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

Тут еще надо отличать мобика (мобилизованного) от контрактника. Если контрактник, то получает деньги только тогда, когда в бою. А потом, если я раненый, приезжаю потом домой, все, я перестаю. Я получаю только один оклад 30 тысяч, плюс-минус. А мобик, он может здесь попроситься в часть, подойти к полковнику и сказать: «Слышь, полковник. Давай я сотку тебе из своей зарплаты каждый месяц, но только ты меня не отправляешь (на передок), и я здесь буду».

– Я раз в поезде ехал с новобранцами, так прапорщик рассказывал, что отстегивает командиру и его не отправляют за «ленточку».

Поразившая министерство обороны коррупция, когда арестовали замминистра, еще горе-генералов, не удивляла, но от нее становилось тошно.

Георгий:

– Да-да… Вот пришла гуманитарка, это элементарно, обычных футболок. Все они одного размера, зеленые. И мы как раз пришли с четырехсуточной позиции, и нас ротный попросил: «Ребята, станьте на резерв. Сейчас будут бои, и если что, нужно прикрыть наших бойцов. Вдруг „двухсотых“, „трехсотых“ вытащить надо». – «Ну хорошо». Я подошел на обоз, к ребятам, и одному обознику говорю: «Вон у тебя гора футболок, дай нам две футболки. Мы не помылись, мы ничего, мы грязные. Мы хоть салфетками оботремся и футболки чистые оденем». Обозник такой выдает две футболки мне и моему другу рамонскому Дмитрию. А второй обозник летит: «Ты че раздаешь, мы еще себе не выбрали…» Я говорю: «Ребята, а зачем вам? Вы вот здесь сидите в подвале, в тепле. У вас „Плейстейшн“ 5-я, вы играете. Вы пиццу тут едите, вам привозят с тылу. Вам зачем футболки? Эти несчастные, армейские, которые не модные… Зачем?» Им звания дали, кто рядовые, перешли в сержанты. Кто старшина. Им и награды давали, потому что он котлет хороших нажарил.

Георгий говорил о больном, я не перебивал, понимая всю силу обиды этого бойца.

– А что такое «Плейстейшн»? – спросил.

– У нас была приставка, в танчики играли. А сейчас американская «Плейстейшн», там все реальное, очки одеваешь, она дорогая. Там у этих обозников условия шикарные. А мы в одном доме двухкомнатном 12 мужиков…

– Вот твой первый контракт? Как платили?

– Было обещано по 240 тысяч в месяц. В итоге, когда нам уже выезжать, нас встретил генерал, говорит: «Ребята молодцы! Я уважаю тех, которые…» Там много было отказников, которые отказались и уехали в Россию. «Вы не отказники. Вы свой срок отстояли». Предложил идти на границу: «Никто не хочет?» Мы просили: «Товарищ генерал, дайте нам хотя бы увидеть семью. Дайте хоть пару дней. Может, вернемся». – «Но вы понимаете, ребята, что то, сколько вам обещали, вам не заплатят. Максимум по 120…» Да, нам по 120 тысяч и заплатили за эти три месяца. И то кидали кусками по 30 тысяч, по 20 тысяч. Единственное, в срок губернаторские 100 тысяч за подписание контракта. Тогда за три миллиона, которые дают за ранение, в 2022 году можно было приличную машину купить. Квартиру-однушку можно было взять.

Рядовой Бырдан

13

Лечение. Война с врачами. Груз «200». Родные

– Ты ранен.

Бырдан:

– Да, когда я лежал в госпитале в Туле, мне писали сначала – тяжелое ранение. А потом, когда вышла из отпуска женщина-полковник, старшая в госпитале, она просто переписала, что легкое ранение, и все. И мне дали три миллиона, но страховку выплатили 70 тысяч. Три миллиона по ранению и по 70 тысяч страховка. А если бы тяжелое, то три миллиона и по 300 тысяч…

– А что за ранение у тебя…

– Левая нога ляжка, голень и в стопе. Тридцать метров проходишь, и осколки начинают блуждать. В госпитале я пролежал почти месяц. Я уже скандалил, чтобы меня выпустили, потому что хотел семью увидеть. Да они меня уже не лечили, а я просто лежал, как говорится, казенные харчи ел.

– В Туле?

– Да. И там промолчали. Я сдавал кровь на гепатит, на ВИЧ. Вы же знаете, идешь к зубному, и то все проверяют, а это человек, а тут люди с войны приходят, с рваными ранами, и они промолчали, думали, что на «шарм» меня отправят. А у нас старый боец, он тоже рамонский, у него жена медичка. Получилось так, что я не помню, для чего, но я не сдал анализы, и они у меня лежали дома на комоде. А у нас праздник какой-то дома, я пригласил своего боевого товарища, и его жена пришла. Она смотрит: на комоде лежат медицинские документы, она: «У этого человека, по-моему, что-то с печенью. У него гепатит. Потому что очень повышенный алат». Я: «Не понял, это мои анализы». Она: «Сходи, сдай». Я здесь в палатку зашел, а у меня, оказывается, гепатит. А они должны были меня не сегодня завтра уже отправить.

– Куда?

– Когда я пришел с госпиталя, я 45 дней дома отбыл и после этого должен был прибыть в часть. Я прибыл в часть, и меня по гепатиту уволили. Я как пришел домой, прошел курс лечения в спеццентре за БСМП и вылечился. Лекарства мне обошлись бы в 300 тысяч, но так как СВОшник, меня вылечили бесплатно.

– А где твои ребята? Ты вместе с «Анубисом» вышел?

– Ну да. С «Анубисом». У него тоже обнаружился гепатит. Но у нас гепатит, скорее всего, появился либо от ранения в госпитале, либо еще когда мы были в Изюме, там редко купались, мылись. У нас на штанах по пятнадцать слоев крови было. Мы же кусками ребят всех выносили… Они начали оспаривать. Видите, как, я поехал в госпиталь: «Почему вы мне не сообщили, что у меня гепатит?» Они посмотрели и сказали: «Ой, да у вас и не было гепатита. Вы не сдавали». Я говорю: «Как не сдавал? Я пришел с ранениями, с дырками в ногах, и вы хотите сказать, что у меня не брали на гепатит, на ВИЧ кровь? У меня есть три боевых товарища, которые со мной здесь лежали. Я три раза сдавал из пальца и из вены у вас кровь». – «Нет, не может быть». Я: «Хорошо, может, мне тогда по ранению… Там как говорят, по ранению зацепился, но гепатит может просыпаться три месяца». То есть я сегодня зацепил его, он через три месяца может только просыпаться. «Ну хорошо». А в части меня должны были уволить по причине, что получил ранение при исполнении служебных обязанностей в боевых условиях. Они еще