Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

раз хохлы пошли, а она видно была с ними, мы услышали треск и начали стрелять по кустам. Не видим, это же ночью было, как раз только сменились и начали туда гасить. И, видно, попали по этой собаке. Мы пока с другом стреляли туда, сзади вышли два офицера, молодые ребята, летехи. Мы начали перестреливаться и попали по собаке. Собака заскулила. Я по рации пулеметчику: «Пройдись по собаке. Жалко, будет мучиться. Добей ее. Хохлы по фигу, пусть как хотят. А ты собаку…» И мы та-ды-та-ды, – по рации. И сзади как прилетело! И мы упали в окоп… Мы же вылезли из окопа, ногами стояли настолько внаглую, потому что над нами свиста не было, а там угол был – у них все направление на пулеметчика, били. А мы со стороны прилета по ним стреляли. Друг мой Дима схватил РПГ, ночь, а в РПГ морковка, когда вылетает, у нее юбка раскрывается. Я говорю: «Не дай бог, она вернется, еще зацепится за ветку…» Может, круг сделать и вернуться назад… При мне ни разу такого не было, но нам подогнали, что может зацепиться за ветку и вернуться… Говорю: «Давай лучше автоматами». Но по автоматам отбой был. Мы смотрели по теплаку, они (хохлы) бежали. Было падение, лежали, ковырялись, было попадание. Ну и собаку, попросил по рации, пулеметчик прошелся. И тут по нам…

Видимо, выстрел из гранатомета и засветил.

Георгий:

– Потом мы же в окопах были, резерв. А у нас всегда резерв был, если перестрелка, «двухсотые», «трехсотые», они прибегали, забирали. Если жесткое было нападение, они приходили. Они были на окраине села Коломыйчиха, а от села еще идти четыре километра. И постоянно на резерве у нас человек 10. Они в брониках, с автоматами. Просто в крайнем доме они кофе пили. Как смена.

Понял: прибежали за ранеными.

11

Штурмá

– Я на карте смотрел: села Коломыйчиха, там Стельмаховка, Райгородок.

Бырдан:

– Там Райгородок, Змеевка. Змеевка у нас была рядом с нами по левой руке. Мы как раз били по Стельмаховке. Они купировались там внизу, в Стельмаховке. Они от Стельмаховки в посадке стояли, и мы – от Коломыйчихи. Посадка двойная такая. Лесополосы идут параллельно друг другу. И они как бы углом.

– Вижу на карте угол рядом.

– Вот этот угол назывался «Руслан». А правее от этого угла дамба. Вот там как раз нас и бомбануло.

– «Руслан» наш…

– И через 50 метров их. Но, я вам скажу, за нашей лесопосадкой ближе к нам самое главное: там был сад с черешней и яблоками. – Георгий радостно засмеялся. – С абрикосами, с клубникой. Объедались до упада.

– Туда ходили.

– Да, они как-то стреляли. Все поле обстреляно, но по саду не стреляли. Мы легко и свободно чувствовали себя там. Мы и черешни поели, а яблоки еще не успели. Кисленькие. Нас как раз в августе и ранило.

– Вот вы в лесополоске. Обстрелы были?

– Да, танк кошмарил нас. Он со Стельмаховки. Разведчики сказали, что там у них большой окоп, и он по окопу ходил. Он выныривал, и как из окошка по нам шмальнет, и переходил на другое окошко. Он и до нас был. Наши кошмарили, кошмарили и никак не могли в него попасть.

– А у вас «птичка» была?

– Была, но редко. Только при штурме, когда мы штурмовали, она как бы координировала нас. Когда мы штурмуем, нам уже говорили: большое количество с левой лесопосадки. Там же лесопосадки все свои названия имеют. Была «Дамба», «Руслан», «Тринажка»… «Колесо» было, там, где сгорел автобус, когда хохлы уезжали, по нему попали. И мы вот так прозвали, и, когда мы наступаем, нас координируют. Допустим: «Берите, ребята, правее. Там от „Дамбы“…» Мы уже понимали наши действия. «Давите поближе со стороны „Колеса“. Потому что там больше хохлов». Там, допустим, трое, а здесь полста. Мы начинаем большое количество давить, пытаться раздавить.

– Говорят, сначала артиллерия, потом вы.

Георгий:

– Вы знаете, за все это время раза два помогала. А с другой стороны мы, когда всегда приходили, нам говорили: «Сейчас артиллерия по лесопосадке пройдет. Придете, „трехсотых“ добьете». Мы стоим на позициях, ждем артиллерию, по рации кричим: «Ну где артиллерия?» – «Какая арта, идите».

– Вы идете…

– Идем. Но как идем. Там промежуток после второй лесопосадки, когда мы ее забираем. За второй лесопосадкой очень большое поле, и мы идем чисто тупо по полю. Вы сами представляете, там еще начинается следующий лес. А они осевшие, у них бк полностью. Ну сколько я в поход возьму бк. Две баклажки воды, и возьму, ну, не знаю. У меня было 8 рожков всегда, ну и я всегда брал около 10 пачек патрон, то есть как бы. А там уже все ссылался на то, что там трофейное будет оставаться. Плюс подствольники. Я брал от 10 до 15. Брал «Воги». Плюс к тому гранаты «Ф–1» брал. РГшки, я их постоянно боялся. Потому что у них пластиковые запалы, а эти гранаты были ровесниками моей бабушки. РГН – наступательные гранаты. РГО – отступающие.

– И вы по полю идете…

– Да, по чистому листу, а они нас там… И мы все надеялись, сейчас арта по ним чуть-чуть покошмарит. Пока они там окуклятся, мы перебежим. Но потом появились мотоциклы, «баги». Они побыстрее, пошустрее. Тогда уже поудобнее, потому что вы понимаете: когда ты по полю бежишь, этот броник, вот, допустим, «монолит», он 23 килограмма, не считая всей остальной сбруи. Это рожков, не считая гранат, не считая «Вогов», не считая всего. А добеги попробуй по всему этому полю, курящий, некурящий человек…

Георгий Бырдан готов к бою

– Вы по полю, а они в посадке…

– Это неравный бой. Тем более у них и резерв рядом. Смотришь, по тебе стреляют, чувствуешь три-четыре-пять автоматов. А потом проходит 15 минут, уже чувствуешь, что по тебе около 100 автоматов стреляет. У нас есть видео, как мы шли как раз от «Руслана». Мы по максимуму в невидимой зоне собрались, кто стоял на оборонке, мы подошли. «Баги» пронеслись, ставя дымовую завесу. Обычно до середины поля, а когда на 60 процентов, как говорится, у кого какие бубенчики, насколько железные. Выбросили бк и воду, нам запас на 3–4 дня. Самим тащить очень тяжело. БТР нас подобрал, выехал к краю невидимой зоны, буквально 20 секунд постоял: нас выбросил. Мы быстренько все спрыгнули, рюкзаки накинули, и он ушел. А мы штурмовать.