13 часов - Джеймс Гровер Тэрбер

«А почему вы раньше этого не сделали? – спросил Слуш. – Ведь в своем замке вы вольны делать, что пожелаете».

Герцог рассмеялся, оскалив верхние зубы: «Потому, что её няня оказалась ведьмой и успела наложить на меня заклятие».

«Какое?»

«Я не могу жениться на ней, пока ей не исполнится двадцать один, и это будет завтра».

«Вы это уже говорили».

«Я должен был держать её в покоях, где она в безопасности от меня. Чем я и занимался».

«Эта часть истории мне нравится», – сказал Слуш.

«Ненавижу! – зарычал Герцог. – Я должен был дать свою гарантию и позволить любому принцу искать её руки. Я и это сделал». Он уселся на стол.

«В таких заклинаниях, – Слуш, говоря, снова начал жевать, – обязательно есть щелка или лазейка, с помощью которой прекрасный и благородный принц может добиться её руки, решив любое задание вашей светлости. Эта ведьма как-нибудь её обозначила?»

«Ну, примерно так. Она может быть спасена, а я уничтожен только принцем, чьё имя начинается с букв Кс, а на самом деле с Кс не начинается. Но принцев с такими именами нет».

И тут маска соскользнула с лица Слуша, и он мгновенно вернул её назад, но Герцог успел увидеть, как вспыхнули смехом глаза соглядатая. «Этот принц, – заговорил Слуш, – Зорн Зорнийский, но, к вашему ужасу и отвращению, он здесь появился как менестрель. Его здесь звали Ксингу, но это не было его настоящее имя. Так вот, это и есть тот принц, чье имя начинается с Кс, а на самом деле с Кс не начинается».

Шпага Герцога начала дрожать. «Никто никогда мне этого не говорил», – прошептал он сам себе.

И тут еще один мячик пропрыгал по ступеням, чёрный мячик с ярко-красными совами. Ледяной Герцог следил, как он катится по полу. «Что за наглость!» – вскричал он.

Слуш поднялся по ступеням, навострил уши и сказал: «Там, наверху кто-то есть».

«Это дети!» – захрипел Герцог.

«Дети мертвы. А я слышал шаги живых ног».

«Сколько времени у них осталось?!» – вскричал Герцог.

«Кажется, полчаса», – отвечал Слуш.

«Ничего, я сейчас пощекочу их горлышки своей шпагой!» – Герцог рванулся вверх по ступеням и вдруг остановился. «Они все там, наверху. Зови охрану!» – заорал он лающим голосом.

«Охрана стережёт часы, – сказал Слуш, – вы так повелели. Одиннадцать стражей, и у каждого свои часы. А мы с вами охраняем эти». Он показал настенные часы, и еще одни: «Вы так приказали».

«Зови стражу», – повторил Герцог, и его слуга позвал латников, которые промаршировали в зал подобно железным автоматам. Герцог захромал вверх по лестнице, обнажённый клинок его шпаги сверкал. «За мной! – закричал он. – Начнем новую потеху! Я убью Голакса и Принца, я женюсь на Саралинде!» Он взбирался, и стражники следовали за ним, словно автоматы. Слуш улыбнулся, снова зажевал и пошёл за ними.

Тишина длилась в зале из морёного дуба всего семь секунд. Затем в стене открылась потайная дверь. В зал проскользнул Голакс, за ним следовала Принцесса. Руки Голакса были ободраны и красны – ему пришлось взбираться к покоям Саралинды по виноградной лозе. «Но как вы нашли замок в темноте без моей розы? – спросила она. – Герцог запрещал мне зажигать огонь».

«Свое окно вы освещали как звезда, и этот свет мы видели всегда, – ответил Голакс. – У нас осталось несколько минут. Оживите часы!»

«Но я не в силах сделать это», – промолвила Принцесса.

Они услышали далёкий звон клинков. «Он бьётся с тринадцатью! – вскричала Принцесса. – Это немыслимо!»

«Перед нами тринадцать часов, и это ещё немыслимей, – сказал Голакс. – Оживите их!»

«Но как я это сделаю?» – заплакала Принцесса.

«В вашей руке больше тепла, чем в горном леднике холода, – промолвил Голакс. – Дотроньтесь до первых часов». Принцесса прижала свою ладонь к часам, но ничего не произошло.

«Мы пропали…» – сокрушённо сказал Голакс, и сердце Саралинды замерло.

«Так наложи на них заклятие!» – закричала Саралинда.

«Не владею я такой магией, – вздохнул Голакс. – Попробуйте тронуть другие».

Принцесса попробовала, и опять ничего не случилось. «Тогда думай!» – вскричала она. Между тем всё явственнее и ближе слышались звуки боя Зорна с Железными Стражами.

«Попробую, – сказал Голакс. – Если вы касаетесь часов, но не можете их оживить, это значит, что вы можете оживить часы, не прикасаясь к ним. Это логика, а ей я умею пользоваться. Ну-ка, подержите свою ладонь на расстоянии от часов. Ближе! Теперь немного дальше. Ещё чуть-чуть. Вот! Я уверен, мы нашли! Не двигайтесь!»

Застопоренный, неподвижный механизм часов зажужжал. Они услышали слабое «тик», потом ещё, и часы пошли! Принцесса Саралинда помчалась из зала в зал, словно ветерок по полю клевера, поднося свою ладонь к часам, и они оживали. Вдруг что-то наподобие огромного грифа раскрыло крылья и вылетело в окно.

«Это улетело Тогда», – сказал Голакс.

«И пришло Ныне!» – воскликнула Саралинда.

Великолепие рассвета, много лет не посещавшее замок, наполнило двор и хлынуло в окна. Впервые закукарекал петух, что до сих пор молчал. Сияние утра побежало солнечными зайчиками по стенам, и холодный Герцог пробормотал про себя: «Я слышу шаги Времени. Но я же сам прикончил его и вытер его бородой свою окровавленную шпагу…» Ему подумалось, что Зорн Зорнийский как-то ускользнул от стражников. Он продолжал размахивать шпагой в темноте, и даже задел своё левое колено, когда решил, что рядом Голакс. «Иди сюда, щенок сладкоголосый! – заорал он. – Вызываю тебя, Зорн Зорнийский!»

«Его здесь нет», – сказал соглядатай.

И тут они услышали бешеный звон клинков! «Они взяли его! – взвыл Герцог. – «Одиннадцать на одного!»

«Вы, вероятно, слышали о Галахаде, которого десять не могли одолеть?» – спросил Слуш.

«Есть лишь один человек, способный на такое! – закричал Герцог. – Я во всём полагаюсь на Кранга, он лучший из моих стражников, и он сильнее всех бойцов на свете. Кроме одного. Неизвестный принц в доспехах одолел Кранга в поединке, где-то на острове. Никто больше не сможет…»

«Неизвестным принцем, – сказал Слуш, – был Зорн Зорнийский».

«Тогда я сам его убью! – крик Герцога разносился эхом по тёмным потайным лестницам. – Я убил Время вот этой кровавой рукой, что твою сжимает, а Время много могущественней Зорна Зорнийского!»

Слуш опять зажевал: «Ни один смертный не может убить Время, а если даже и сумеет, то ещё кое-что найдётся. Например, сердце девушки, отсчитывающее часы юности и любви, и знающее разницу между белизной снега и белизной лебедя, между весенним утром и летним вечером».

«Я сыт по горло