Искусство и объекты - Грэм Харман

я вижу на лугу, – обладает определенными привходящими качествами, хотя он и отличается от них, но в то же время и существенными качествами, несмотря на то что он отличается и от них тоже, учитывая то, что объект является единицей поверх и помимо не только своих привходящих качеств, но также и существенных.

Пришел момент переписать все это в стандартных терминах ООО, которые будут время от времени использоваться в этой книге. Для объектов и качеств мы используем простые сокращения o и q. Для хайдеггеровской области реальных объектов, изъятых из всех отношений и являющихся в конечном счете потомками кантовских ноуменов, мы используем сокращение r. Гуссерлевская область явлений, которые не изъяты, но, наоборот, прямо даны, мы обозначаем не уродливым и двусмысленным термином «интенциональный», а термином «чувственный», сокращаемым как s, хотя под него подпадает также и доступ к вещам посредством интеллекта, а не только чувств. И если генетика анализирует днк через химические сокращения – g (гуанин), c (цитозин), a (аденин) и t (тимин), в ООО свой базовый алфавит – o, q, r и s – с двумя типами объектов (r и s) и двумя наборами качеств (опять же r и s), с той разницей, что мы можем сопрягать r и s с o или q, что дает нам в два раза больше вариантов, чем в генетике. Объекты могут либо присутствовать (so по Гуссерлю), либо безнадежно отсутствовать (ro по Хайдеггеру, с оговоркой, что объекты скрываются друг от друга так же, как и от нас). То же относится к качествам объектов, которые могут быть либо данными чувствам (sq или «наброски» у Гуссерля) или же навсегда изъятыми из прямого доступа (rq, подобные «существенным качествам» у Гуссерля, с той оговоркой, что Гуссерль ошибается, полагая, будто интеллект может постигать их непосредственно).

Кроме того, поскольку не бывает голых объектов без качеств или же свободно парящих качеств без объектов, ни одно из этих четырех сокращений не может существовать изолированно, оно должно сопрягаться с таковым противоположного типа. Это дает нам четыре возможных сопряжения. Вернемся снова к Гуссерлю. Хотя мы отвергаем его представление о том, что реальные качества вещей могут познаваться интеллектом, мы согласны с ним в том, что реальные качества существуют: его анализ вполне убедителен, когда он показывает, что любой чувственный объект (такой, как лошадь) обладает как несущественными качествами, так и существенными. В терминах ООО Гуссерль показывает, что, когда мы имеем дело с чувственными объектами, у нас есть so-sq (несущественные качества) и в то же время so-rq (существенные). Если вернуться к Хайдеггеру, у которого сломанный инструмент заявляет о своих качествах, оставаясь навсегда изъятым, у нас здесь есть интересный гибрид ro-sq, который оказывается наиболее важной для искусства из всех четырех линий напряжения. Я говорю «четырех», а не «трех», поскольку мы также должны говорить о напряжении ro-rq, о котором, естественно, говорить сложно, поскольку оба термина в таком случае недоступны для прямого рассмотрения. Однако без ro-rq все изъятые объекты были бы одними же и теми, то есть взаимозаменяемыми субстратами, которые отличались бы только в той мере, в какой каждый предъявлял бы наблюдателю разные чувственные качества в разные моменты времени. Поскольку это запрещало бы любое внутреннее различие между молотком-в-себе, лошадью-в-себе и планетой-в-себе, не было бы и способа объяснить особый характер каждого изъятого объекта. Следовательно, необходимо утверждать и наличие напряжения ro-rq. Лейбниц понял это уже в своей «Монадологии» (§ 8), где он подчеркивает, что каждая монада является одной, но при этом у каждой множество черт16.

Метафора и ее следствия

Теперь мы готовы обратиться к искусству. Хотя в этой книге речь преимущественно идет об изобразительном искусстве, есть веские причины начать с обсуждения метафоры, которое сможет ясно показать нам то, как функционирует искусство в целом. Почему это так? Дело в том, что метафору легко прямо сопоставить с буквальным языком, и выясняется, что, чем бы ни было искусство, оно не может иметь дела с любой формой буквализма. Это пункт наибольшего сближения между теорией искусства, предлагаемой ООО, и теорией Фрида, которая будет обсуждаться далее в третьей главе. Этим не исключается признание тех же редимейдов Марселя Дюшана в качестве искусства, но требует того, чтобы мы нашли в них небуквальную составляющую, если они действительно должны считаться искусством.

Под эстетикой ООО подразумевает общую теорию того, как объекты отличаются от своих собственных качеств. Учитывая, что есть два типа объектов и два типа качеств, существует четыре различных класса эстетических феноменов: ro-rq, ro-sq, so-sq и so-rq. Говоря в целом, ro-rq – это напряжение, которое играет важнейшую роль в причинении любого типа; таким образом, традиционный философский сюжет причинно-следственных отношений впервые относится к эстетике, где ему и место17. Отношение so-sq больше напоминает именно эстетическое напряжение, которое связано с нашим восприятием объектов в постоянно меняющихся явлениях и условиях, тех, которые Гуссерль называл набросками; вскоре мы поймем, что это напряжение было отмечено и Кантом в его «Критике способности суждения», где он говорит о нем как о «привлекательности». Отношение so-rq, которое опять же многим обязано Гуссерлю, указывает на напряжение между объектами, являющимися нам, и реальными качествами, благодаря которым они есть то, что они есть; именно тут мы обнаруживаем «теорию» в смысле когнитивного понимания. И только в напряжении ro-sq мы обнаруживаем собственно красоту, которую я не колеблясь назову действительной сферой искусства, пусть даже большинство художников сегодня не хотят иметь ничего общего с красотой, обходя этот вопрос и заменяя его той или иной социально-политической темой, ведь эмансипационная политика стала главным интеллектуальным кредо нашей эпохи. В этом отношении не слишком изменилась ситуация, описанная Дейвом Хики в его «Невидимом драконе», хотя о политике он высказывался в несколько неверном тоне: «Если вы касались темы красоты в американском художественном мире в 1988 г., это не становилось началом разговора о риторике – или эффективности – или удовольствии – или политике – или даже Беллини. Вы своими словами тут же поднимали вопрос рынка»18. С точки зрения ООО смысл красоты не сводится к некоей смутной отсылке к плохо определенному эстетизму, он определяется в явном виде как исчезновение реального объекта за его чувственными качествами. По причинам, которые скоро будут прояснены, это всегда производит театральный эффект, а потому красота неотделима от театральности, хотя Фрид, естественно, настаивает на противоположном.

Так или иначе, теория метафоры в ООО многим обязана важной, но подзабытой статье по этой теме, написанной испанским философом Хосе Ортегой-и-Гассетом, которого больше читали в эпоху расцвета экзистенциализма, чем сегодня19. Здесь я не буду воспроизводить мою интерпретацию статьи Ортеги-и-Гассета, я просто представлю пересмотренную теорию ООО, возникшую из нее20. В прошлом я всегда брал метафоры у известных поэтов. Но на этот раз я решил выбрать простой анонимный пример, найденный методом случайного поиска в Google. Это отрывок из поэмы, которую большинство интеллектуалов высмеяли бы, решив, что она годится разве что для поздравительной открытки, однако для наших целей она отлично подходит:

Свеча подобна учителю,

Кто первым даст искру,

Которая разжигает любовь к знанию

В детских умах и сердцах21.

Если читателю будет так проще отнестись к этому стихотворению серьезно, мы можем сделать вид, что это просто первое четверостишье из какого-нибудь болезненного и мрачного произведения австрийского экспрессиониста Георга Тракля и что потом речь зайдет о кокаине, инцесте и уничтожении. Упростим также наше упражнение, ограничившись первой строкой: «Свеча подобна учителю». Теперь сопоставим это утверждение со словарным определением статьи. Если я задам в Google запрос «определение свечи», вот что я получу: «цилиндр или кусок воска или жира с фитилем посередине, который поджигают, чтобы он при горении давал свет». Давайте тогда посмотрим в Google еще и определение учителя. Вот первый результат: «человек, который учит, особенно в школе». Если соединить два определения и заменить исходную метафору, результат окажется попросту смешным, а именно:

Свеча подобна учителю

становится высказыванием:

Цилиндр или кусок воска или жира с фитилем посередине, который поджигают, чтобы он при горении давал свет, подобен человеку, который учит, особенно в школе.

Второе высказывание, хотя оно в каком-то смысле действительно забавно, не только тяжеловесно, но и попросту абсурдно. Конечно, мы можем представить себе, как какой-нибудь поэт-дадаист развил бы такую строку в стихотворение, а потому мы не готовы решительно и навсегда исключить ее из области искусства. Однако, если исключить редкую возможность встретить такого поэта, во фразе «Цилиндр или кусок воска или жира с фитилем