Мусульмане в советском Петрограде – Ленинграде (1917–1991) - Ренат Ирикович Беккин

Аманулла-хан в Ленинградской мечети. Справа от него – Якуб Халиков.(Из журнала «Огонек».1928 г. № 22)

Почти тридцать лет спустя, в 1956 г. благодаря визитам гостей из стран мусульманского Востока Соборная мечеть была открыта для верующих[80]. Поэтому, на наш взгляд, нельзя исключать и того, что власти города принимали во внимание международную обстановку, и это удерживало их от масштабных действий против мусульман. Международный скандал, вызванный арестом Бигеева в Москве в 1923 г.[81], заставлял большевиков проявлять осторожность. Однако важнейшим аргументом против закрытия мечети оставалась потребность татар Ленинграда в исполнении религиозных предписаний. Число прихожан, как показывают вышеприведенные данные на 1931 г., в дни мусульманских праздников достигало 25 % численности татарского населения города.

Большое значение для Ленинградской Соборной мечети и ее служителей имела помощь со стороны татар-торговцев. В ноябре 1921 г. председатель Мусульманского общества при Соборной мечети М.А. Максутов обратился в отдел управления Петрсовета с просьбой разрешить татарам, проживавшим в Петрограде, вести торговлю в разнос, в том числе старьем. Власти дали согласие[82]. В 1920-е гг. татаро-мусульманская община Петрограда – Ленинграда увеличилась за счет прибывших из голодающего Поволжья и бежавших от раскулачивания. Бывшие кулаки из нижегородских деревень отправлялись к своим землякам в Ленинград, где находили поддержку. Но к концу 1920-х гг. остававшиеся в городе предприниматели стали сворачивать свою деловую активность, некоторые эмигрировали в Финляндию, как например, Гумер Сали, владевший несколькими мануфактурным магазинами в Ленинграде. В 1926 г. он нелегально пересек советско-финскую границу и навсегда покинул Советский Союз. Поэтому нельзя исключать, что один из главных обвиняемых по делу Бигеева – мулла Басыров[83] – вполне мог произнести приписываемые ему свидетелем К. Бедрятдиновым следующие слова: «в Финляндии живется лучше, здесь татар притесняют, а там свободно… наши татары приспособлены торговать, а Советская власть это не разрешает. В Финляндии этого нет»[84].

Перебравшиеся в Финляндию татары продолжали оказывать материальную помощь своим землякам в Ленинграде. Среди основных спонсоров татаро-мусульманской общины Петрограда – Ленинграда были Зинетулла Ахсан Бёре (1886–1945)[85], упоминавшийся выше Гумер Сали, а также Жемалетдинов и братья Аляутдиновы. До 1930-х гг. советско-финская граница была прозрачной, и татары Ленинграда не прерывали связи со своими земляками в Финляндии.

Зинетулла Имадетдин Ахсен Бёре. (Фото любезно предоставлено М. Сюиканненом)

Татары Финляндии сыграли важную роль в деле освобождения Мусы Бигеева. В 1923 г., как было отмечено выше, он был арестован в Москве после публикации им в Берлине книги «Азбука ислама»[86]. Именно финские татары, узнав о случившемся, обратились к турецкому правительству. Вскоре после вмешательства властей Турции Муса эфенди был освобожден из-под ареста. Однако ему было запрещено покидать пределы Москвы в течение двух лет.

Турецкие дипломаты в Москве старались по возможности оказывать поддержку обращавшимся к ним татарам. Неслучайно имаму Басырову, учившемуся в свое время в медресе в Константинополе, вменялась в вину связь с турецким посольством в Москве: «…обвиняемый Басыров, будучи реакционно-националистически настроенным, использовался турецким посольством как информатор, кроме этого получаемые книги им из посольства носили пантюркистский характер как журнал “Тюрк Юрду”»[87].

Сулейман Батырбаев, нач. 1910-х гг. (Из семейного архива С.Я. Халиковой)

Поддержку общине оказывали также кашгарские купцы, приезжавшие по делам торговли в Ленинград.

Благодаря их помощи (в частности, купца Ахунбаева из Кашагарии) Бигеев совершил в конце 1930 г. удачный побег из Советского Союза. Первоначальный план бегства предполагал переход Бигеевым советско-финской границы[88]. На этот счет существовала договоренность с Гумером Сали: «… Гумер Сали прислал условное письмо, в котором просил оказать содействие в нелегальном переходе границы в Финляндию Бигееву Муса и его (Гумера Сали. – Р.Б.) сестре Мариам Аляутдиновой, которая должна была прибыть к ним для этой цели из сел. Актуково (Н.-Новг. Края). Обвиняемый Айнетдинов по этому вопросу показывает: “Мариам должна была дождаться срока, когда придет человек из Финляндии для перевода через гр-цу Бигеева, в это время она должна была пойти к Хазряту-Бигееву и вместе с ним уйти в Финляндию”»[89].

Бегство Бигеева послужило для властей удачным поводом для разгрома руководства мусульманской общины Ленинграда. В ночь с 15 на 16 февраля 1931 г. были арестованы 27 человек, в том числе имам-хатиб мечети Я.К. Халеков, имам К.Б. Басыров, жена и дети М. Бигеева, шурины Халекова Сулейман и Хусейн Батырбаевы, члены «двадцатки» при Соборной мечети. Органами ОГПУ было заведено следственное дело № 111999 «По обвинению националистической контр-революционной группировки, возглавляемой муллами Халиковым Якубом и Басыровым Кемалем»[90].

В материалах следствия встречается фамилия одного известного человека, который, однако, не проходил по делу ни в качестве обвиняемого, ни в качестве свидетеля. Один из фигурантов «дела Бигеева», Исмаил Салямов помимо прочего указывал: «Идеологию Бигеева разделяют муллы: Халеков, Басыров и Баязитов, они в своих проповедях осторожно, но проводят те же взгляды»[91]. Бывший муфтий ОМДС Мухаммад-Сафа Баязитов действительно проживал тогда в Ленинграде. Но вел жизнь малоприметную. Посещал мечеть. Заслуживает внимания, что он не был арестован в феврале 1931 г. по «делу Бигеева», хотя вышеприведенного упоминания в материалах следствия было бы вполне достаточно для этого. Имеющиеся в нашем распоряжении материалы пока не позволяют сделать однозначных выводов о роли Баязитова в «деле Бигеева»[92]. Сошлемся лишь на устное свидетельство дочери Халекова – Самии Якубовны Халиковой. Она вспоминала, как мать говорила ей: «Опасайся Баязитова, он нехороший человек, сделал зло твоему отцу»[93].

Не выяснена роль и других лиц, проходивших по этому делу в качестве свидетелей: муэдзинов мечети Фатыха Юнусова и Самиуллы Ахтямова. И тот и другой дали показания, недвусмысленно обвинив Халекова, Басырова и других фигурантов дела в антисоветской агитации. Так, Юнусов утверждал следующее: «Мулла Халиков, в большинстве своем, посещал богатых татар, где бывают сборища по 10–15 чел. Халиков при этом говорит, что тюрок и татар угнетатели раньше и угнетают теперь. Нам, волго-уральским татарам, народам Средней Азии надо объединиться, иметь свое собственное государство, чтобы иметь свою национальную силу. Халиков очень красноречив, его всегда выслушивали с вниманием.

Книга «Хафтияк тариф» (седьмая часть Корана), принадлежавшая Я.К Халекову, 1927 г.[94](Из семейного архива С.Я. Халиковой)

Группа Халикова, как: Салямов, Еникеев, Тифитулин, Баймашев и друг., стоящие близь него, а также мулла Басыров, среди местных татар вели агитацию о недовольстве советской властью, говорили, что скоро будет война. Советской власти будет конец. Муллы