Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

флот разом на корм рыбам пустить… Современные корабли строили всё больше из металла, не чета старым деревянным. Те, наверное, друиды, смогли бы на ноль помножить. Боги, какие-только мысли не роятся в голове в пылу боя.

Австрийцы заметались. Стрельба почти прекратилась, только редкие, хаотичные выстрелы доносились откуда-то с флангов, да и те быстро стихли. Наши позиции вздохнули свободнее, и я вместе с ними.

Эсрай вмешалась как никогда вовремя, заставив австро-венгров захлебнуться собственными снарядами. Что, впрочем, не давало мне возможности деактивировать щит. Я кое-как поднялся и уселся на свой замшелый валун, опустив ноги в ледяную воду. Как ни странно, но холод позволял отвлечься от усталости и напряжения.

В висках стучало, перед глазами плыли радужные круги, но я держал конструкт. Ведь стоило артиллерии умолкнуть, как маги вновь начали проверять на прочность мой щит. Бить старались по одной точке, в надежде опустошить мага, артефакт или накопитель, удерживающий защиту. Но щит держался и подпитывался от чужих атак, чего нельзя было сказать обо мне.

— Что ж, — пробормотал я, глядя на австро-венгерский берег, где догорали разбитые батареи, — показательные стрельбы, словно у себя дома на полигоне, мы вам сегодня обломили, господа хорошие. Теперь надо бы придумать, какой метлой вам под зад дать, чтоб вы выметались отсюда и бежали, роняя портки, до самой границы, а то и дальше!

* * *

Под землёй было спокойно, как дома.

Эсрай любила чувство, когда толща породы обнимала её со всех сторон, когда назойливый зуд человеческих голосов стихал, а древний, размеренный шёпот минералов, гул подземных вод и дыхание глубинных разломов напротив звучал всё громче. Здесь, вблизи от Карпат, этот шёпот был особенно богатым, многоголосым. Земля хранила память о тысячелетиях, о морях, что плескались здесь когда-то, о вулканах, что вздымали эти хребты.

Она скользила в толще, как рыба в воде, почти не тратя сил, позволяя земле самой нести её туда, куда нужно. Юрий просил пробраться под лагерь австро-венгров и устроить там небольшой переполох с артиллерией. Задача была плёвой, металла у них там немерено, а уж с металлом она работала виртуозно. Можно было заставить стволы гнуться, снаряды рваться прямо в казённиках, затворы заклинивать. Красиво, эффектно, смертоносно. Уже призвав силу для начала своей симфонии металлов, Эсрай вдруг замерла. Всё её существо вычленяло в арии минералов и зуде голосов людей на поверхности нечто неуместное. То, чего быть здесь не могло и должно было.

Что-то звенело на такой высокой, отчаянной ноте, что у неё невольно защемило сердце. Это был плач. Самый обычный детский плач, которому неоткуда было взяться посреди военного лагеря австро-венгров.

Она замерла, пытаясь понять, откуда доносился столь неуместный звук. Стихия охотно подсказала расположение. Совсем рядом, на поверхности, чуть в стороне от артиллерийских батарей. Это могла быть ловушка, но Эсрай не простила бы сама себе, если бы устроила диверсию, поставив под удар детей. Пришлось на ходу менять планы.

Земля расступалась перед ней легко, она будто чувствовала детский страх, и, кажется, сочувствовала этим маленьким существам. Эсрай скользила на звук, слушая подсказки стихии, и через несколько минут вынырнула из толщи земли прямо внутри какой-то металлической конструкцией, оказавшейся на поверку самой обычной клеткой из толстых прутьев, соединённых между собой заклёпками. Это богиня смогла определить в полной темноте с помощью дара, ведь кто-то даже не пожелал тратить заряд артефакторных светильников на это место.

Эсрай пришлось использовать наследие матери Луны, чтобы осмотреться.

Клетка стояла в углу просторного шатра. Никого из солдат внутри не было, вероятней всего, охрана стояла снаружи.

А в клетке Эсрай ждал «сюрприз».

«Уж лучше бы это была ловушка», — зло подумала она, глядя на детей, жмущихся друг к другу у дальнего от неё угла клетки. Они, словно воробьи, сбились в кучу на грязном, соломенном полу. Самые маленькие — совсем крохи, годика по два-три — сидели на руках у тех, кто постарше, и тихонько поскуливали, уткнувшись носами в плечи старших. Дети постарше — лет от десяти до четырнадцати — стояли плечом к плечу, загораживая младших, и в глазах их, испуганных и затравленных, горела какая-то отчаянная, недетская решимость. Они сжимали кулаки и смотрели на Эсрай с опаской, готовые, кажется, наброситься в любой момент.

Эсрай насчитала два десятка детей, запертых в клетке, словно звери.

Она шагнула к ним навстречу, но те вздрогнули все разом и шарахнулись в глубь клетки, прикрывая друг друга. Самые маленькие заплакали громче, старшие зашипели на них, зажимая рты ладошками.

— Тише, тише, — прошептала Эсрай, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Я не обижу. Я хочу помочь.

Дети недоверчиво смотрели на неё. Ещё бы, из-под земли вышла женщина в странных одеждах, светящаяся в полумраке, и говорит, что она не обидит. Для них, переживших плен и разлуку с родителями, любой взрослый была врагом.

Эсрай понимала это. Она не стала настаивать, не стала приближаться. Она просто присела напротив, на уровне глаз детей, и замерла, давая им время и возможность привыкнуть к её странному виду.

Прошла минута, другая. Плач поутих, старшие перестали шикать на младших. Малышка лет пяти, с огромными испуганными глазами и тёмными косичками, выглянула из-за плеча своего защитника и уставилась на Эсрай с детским, непосредственным любопытством.

Эсрай улыбнулась ей тепло и ласково, боясь спугнуть.

— Подойди ко мне, маленькая, — позвала она шёпотом. — Не бойся. Я не кусаюсь.

Девочка поколебалась, оглянулась на старших, но те, видя, что странная гостья не делает резких движений и не угрожает, чуть заметно кивнули. Девочка шла, вцепившись в прутья маленькими ручками и чуть припадая на одну ногу. Та была наспех перевязана куском ткани, но кровь уже успела пропитать неумелую повязку.

— Тётя… а вы кто? — спросила она тоненьким голоском. — Вы говорите не как все… И выглядите… по-другому.

Эсрай осторожно, чтобы не напугать, протянула руку и создала на ладони шарик лунного света, который словно игривый котёнок принялся ластиться к хозяйке.

— Я дочь Луны. Она увидела с неба, как вам страшно, и отправила меня к вам на помощь, — ответила она. — Но сначала скажи, что вы здесь делаете? Как вы тут оказались?

Девочка задумчиво посмотрела на шарик света, потом на уши Эсрай и как-то совсем серьёзно кивнула, принимая версию незнакомки.

— Нас дяди с той стороны гор в плен взяли, — сказала она, и голос её не дрожал. — В нашей деревне всех забрали, и маму, и папу, а нас сюда… в клетку. А потом сказали, что если мама с папой не пойдут за реку, то нас