Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР - Евгений Владимирович Вышенков

Сумасшедшие деньги при Брежневе

Сергей МЕДВЕДЕВ, Лютый

Невский проспект был оболочкой, сочно шуршащим фантиком. Истинный подпольный мир мало кто видел, органы в том числе. Вернее, не понимали его масштабов. Настоящие валютчики собирались в ресторанчике «Чайка» на канале Грибоедова, но не для сделок – дураков не было, а чтобы переговорить. Бешеное было местечко. Чтобы понятен был размах, расскажу. В начале 70-х делец с Васильевского по имени Алик Кочерга проиграл в карты полтора миллиона, и, чтобы не убили, он взял их в долг у человека из «Чайки». Налом. Не припомню уже, у кого. А отдавать-то надо, так он сколотил банду и орудовал. В его гоп-компании был и мясник с Малого проспекта Васильевского, рыжий такой, интеллигентный. Они налетали на квартиры антикварщиков, спекулянтов. Кочерга отдал 700 тысяч, потом их взяли, и ему отмерили 15 лет.

Деньги наживали сумасшедшие. Например, пароходная схема: мы давали первому помощнику польского судна «Мазовша» 10 тысяч долларов. Он привозил джинсы по 12 долларов, а брал их там по 6. Нам джинсы обходились в 25 рублей, а раскидывали мы их уже по 130–150. За неделю – две тысячи сорок долларов наживы. Это как сегодня миллион долларов.

А тратить некуда. Или плащи «болонья» – можно было выменять у финна за пару бутылок водки, а мгновенно продать рублей за 300.

Играли на катранах до одурения. Тогда козырный катран был у кинотеатра «Ленинград» у Додика. Дурдом как-то жену проиграл, а еще приличный мальчик, в музыкальной школе учился.

Где валюта, там и хозяйственники. На Рубинштейна, 9, жил Дризин такой – знаменитый трикотажник. Мы с ним дела водили, ему потом лет 12 отмерили. Его дочь потом за Иосифа Кобзона вышла, а мама ее красавица, из венгерских евреек, работала барменом в ресторане «Москва», как раз над кафе, которое «Сайгоном» у диссидентов именовалось. Воровали эти с размахом: с завода Козицкого уходило враз по 50 неучтенных телевизоров – они шли в Прибалтику. С фабрики Веры Слуцкой – по 50 тысяч метров тюля – они исчезали в Средней Азии.

А гуляли с ними в одних местах, ну там на трассе в ресторане «Олень». Таксисту сотку на торпеду, и он весь день тебя возит. В то же время по центру шатался Чернокнижник, скупая все на своем пути, а его мать возле улицы Желябова всегда сгорбленная нищенкой притворялась, грязная, вонючая. А фарцовщикам давала деньги под дикие проценты – половина от суммы в день. Семейка еще та. И ухарей было хоть отбавляй – виртуоз-ломщик Удав, он после с ума сошел. Распылитель, все деньги на баб тративший. Микимото, укативший в 1972 году в Швецию, открывший там салон монгольского массажа и выдворенный из страны за воровство денег из карманов клиентов, пока его хлопцы окучивали богатых дамочек.

В конце 60-х на Невском появился и Феоктистов, и уже в окружении боксеров Барышева, Цветкова и примкнувших к ним Циклопа с Нахаленком. Они также промышляли плащами, но и пытались приставать к центровым. А тогда это было хлопотно. Все же дети послевоенной разрухи, к ножам, к оружию, к зуботычинам привыкшие. Я вообще очень драчливый был, поэтому и звали Лютый. Это потом, в 80-е, валютчики смирные пошли, лишь бы откупиться, а тогда завалили бы – и вся недолга.

Так вот Фека начал докапываться до моего дольщика. Дело было на улице Герцена в ресторане «Адмиралтейский». Кричит, мол, у него носовой платок пропал. Это он так шутил. Я его позвал в сторону и в туалете бритву к горлу. Железа все боятся. В дверь ломятся Рей с его людьми, а я нашептываю: «Володя, скажи им отдохнуть, а то у меня рука может дрогнуть». Помирились.

А город еще маленький был, как коммунальная квартира. Сережа Довлатов показывался среди нас, но особо не промышлял, больше на халяву пил с нами – у него денег никогда не было. Рано женился, все задумчивый бродил. С Бродским на скамеечке как-то бухали. Он нас затащил на какие-то чтения Ахматовой на Большую Зеленину, но она меня не вдохновила. Я дальше стихов Заболоцкого не пошел. Помню, Бродский по какой-то Марго безответно все страдал, но мы его не поддержали.

Потом баскетболисты со «Спартака» валютку скупали, и Саша Белов, конечно. Хоккеисты СКА тоже. Волейболисты «Автомобилиста». Все же за границу ездили, оттуда видики, шмотки перли.

Блатные тогда не лезли в наши дела. Только на катранах имели вес. Тоже не понимали уровня сделок. А жулики были отменные. Яша Друкер, например. Он глухонемыми верховодил. Их немцами звали. В ресторане раз сидим, он мне 500 рублей отдает.

– За что?

Показывает, мол, вынул из кармана брюк у меня и смеется. И шпана в центр не совалась.

А спортсменами и не пахло. Быки появились уже после Брежнева.

ОЦЕНКА. МОИМИ ГЛАЗАМИ

Государство же пока подкармливало своих легионеров. Для них существовали специальные повышенные стипендии, им выдавались талоны на дополнительное питание, их одевали в дефицитные шерстяные костюмы, а большинство просто подвешивали на хорошо оплачиваемых должностях. Не говоря уже о статусе. Чемпионы становились звездами, народными любимцами.

«Я учился в непростой школе с углубленным изучением английского языка. Тренировок было много, так что с домашними заданиями я ни разу не переусердствовал. Однажды, а это было как раз перед выпускными экзаменами 10-го класса, в 1980 году, я случайно услышал разговор в учительской. Директор школы Людмила Алексеевна стояла перед учителями и строго произнесла: „Какие оценки получит чемпион Вышенков на экзаменах, решать не вам и даже не мне!“ При этом она указала авторучкой на потолок».

ДЕНЕГ НЕТ – ЧИТАЙ ГАЗЕТУ

Шулеры на катранах играли в основном ради развлечения, зарабатывали же они на игре с доверчивыми и денежными провинциалами. Тех «обували» в салонах машин летом за Катькиным садом – с той стороны, что выходит к Александринке. В 1979 году во время облавы здесь было задержано более 15 человек и изъято около 200 тысяч рублей. Никто денег своими так и не признал.

Один из задержанных по прозвищу Левша комиссарил тогда у садика:

– Эй, начальнички, четвертной откиньте бродягам!

– Перетопчешься! – ответили ему.

– Эх, денег нет – читай газету! – сокрушался Левша.

Однако днями напролет в салоне «жигулей» играть не станешь, поэтому серьезная игра с предсказуемым результатом часто велась в гостиницах «Спортивная» на Крестовском, «Речная» у Речного вокзала и в так называемом треугольнике из колхозных гостиниц: «Киевская», «Южная», «Заря». В них без паспорта можно было снять номер за 50 рублей.

Жертву часто присматривали среди приезжих самоуверенных богатеев из Сибири, прогуливающихся по ювелирным и меховым магазинам. С ними заводили дружбу через их же желание прикупить что-нибудь из импортных