Сладкая горечь - Эмилия Грин

Ничего.

Холодная липкая тревога поползла из глубины моей груди.

А что если…

А вдруг с ним или с ней что-то не так?

Я замерла, пытаясь уловить малейший намек на движение. Так ждала этих первых шевелений…

Прикрыв глаза, одну руку я прижала к низу живота, представляя крохотного свернувшегося калачиком малыша.

«Я здесь, – сказала я ему мысленно. – Дай мне знак. Пожалуйста, маленький знак. Я уже так тебя люблю…».

Но ответа так и не последовало.

Глава 15

Я сделала глубокий вдох, как учили на всяких там женских тренингах, стараясь переключиться на позитивные мысли, однако стоило подумать о Вере, как земля едва не ушла у меня из-под ног.

Пришлось сесть в кресло, чтобы справиться с накатившей тревогой.

Я уже столько времени не видела дочку, хотя иногда она мне писала тайком. В основном нечто нейтральное и ободряющее, что с ней все в порядке, и совсем скоро этот кошмар закончится, наша семья воссоединится, отца выпустят на свободу.

Разумеется, ее заверения только сильнее распаляли мои страхи.

Вера все еще находилась там. С ним. Беременная.

И хоть дочка исправно посещала врача, следуя всем необходимым предписаниям, мое сердце было не на месте.

Особенно, видя, что Толя с каждой нашей встречей темнее тучи.

Он что-то раскопал с подачи Веры.

Что-то действительно способное переломить ход войны…

Вот только Игнатов держал язык за зубами, и мне это совсем не нравилось.

Да куда уж там… Я просто сходила с ума.

Кроме того, я сгорала от чувства вины перед мужем, даже боясь представить, что будет, когда он узнает, каким образом Толя черпает все эти «эксклюзивные сведения».

Честно говоря, я уже десять раз пожалела, что не заперла тогда дочку дома, под давлением эмоций, согласившись на эту авантюру.

Особенно, когда у Кирилла с Пашей появились свои источники и информаторы, и, судя по их настрою, наши дела в самом деле шли в гору.

А моя кровиночка все еще находилась вдали от дома…

Я отпустила свою девочку в логово к голодному Минотавру. И если с ней или ее крохой что-то случится, это будет полностью на моей совести.

Какая же я мать, раз допустила подобное?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

POV Артем Апостолов

Я не сумел сдержать улыбку, когда моя таблетка счастья появилась на пороге тюремной конуры. Подхватив Сашу, я слегка подбросил ее в воздух, закружив на месте, а потом долго-долго сжимал в объятиях.

Рядом с женой я чувствовал себя юнцом, который никак не мог насытиться, у которого член дергался при одном слове секс… как будто эти долгожданные встречи раз в месяц вдохнули в наши отношения свежую струю воздуха.

Как это ни странно, мне нравилось все, что с нами происходило: начиная от безудержного секса, заканчивая долгими разговорами до самого утра.

Сашенька поражала меня своей любовью и верой.

И в горе, и в радости.

Аминь.

- Давай ужинать? – я растирал заросшее лицо, чтобы немного снять напряжение и остыть.

- Давай, – немного растеряно.

Я сразу подметил, что Саша сегодня сама не своя – рассеянная, настороженная, напряженная, – хотя она была такой на протяжении двух последних наших «свиданий», не сознаваясь, в чем дело.

А действительно, в чем?

Учитывая, что ей приходилось устраивать ночевки в тюряге. Моей шикарной, ухоженной до кончиков ногтей женушке чахнуть в этом богом забытом месте…

В этот момент в дверь стукнули.

- Романтический ужин… – попытался сострить я, наблюдая за тем, как Саша, совсем сникнув, усаживается на шконку. – Как дела? Что нового у Любы? Она так и не надумала присоединиться к сестре?!

- Нет… – голос Сашеньки дрогнул.

Нашу беседу прервал конвоир с тележкой.

Пока я сервировал нам «поляну», Саша так больше и не проронила ни слова. Эх. Аппетит как-то резко пропал. Судя по тому, что жена даже не посмотрела в сторону стола, и у нее тоже, однако она поднялась, чтобы помыть руки в моем богаческом умывальнике.

Опустившись на шконку, я перехватил Сашу за талию, подсказывая ей встать между моих разведенных ног, пристально заглядывая любимой в глаза.

- Что случилось? – поинтересовался я вкрадчиво.

- Все н-нормально, – пискнула Саша, сжимая мои плечи.

Глаза в глаза, аж кожу начало покалывать, почувствовав аномальный скачок напряжения от ее взгляда.

- Я соскучился, Сахарная…

Взгляд дрожью по телу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

- Я так тебя люблю… Больше, чем себя. Знаешь ведь? – чувствуя, как раздувается грудная клетка. – Просто скажи, кто обидел? – невыносимо было видеть сомнения и муку в ее усталом взгляде. – Сашенька? – с мольбой.

- Артем… Я… – медленно задирая бесформенную толстовку. – Я… – нервный смешок, а в глазах такой бездонный океан невыплаканных слез, что меня моментально утянуло в самую пучину.

- Что ты? Ну что, Саш? – чувствуя, как содрогается всем телом, продолжая раздеваться.

Сглотнув, любимая швырнула дурацкую кофту на тумбочку, оставшись в одном спортивном бюстгальтере, который с трудом удерживал ее заметно раздавшуюся грудь.

Вдох. Выдох. Почувствовал, как балансирую на грани.

Я, словно под гипнозом, стиснул ее бока, одержимо двигаясь горячими ладонями к центру живота. А в голове мысли радиоактивными вспышками. Каждая губительнее предыдущей, медленно пробивая мою броню. Доставая до нутра.

- Саш… – задыхаясь от эмоций, словно от астмы.

Уловив мое абсолютное потрясение, жена прыснула от душащего ее нервного смеха, накрывая ладонями мои дрожащие руки, прижатые к ее животу.

- Это то, о чем я думаю? – содрогнулся от переизбытка ощущений, чувствуя, как простреливает все нервные окончания.

Размотало меня. Разорвало. К херам.

- Смотря, о чем ты думаешь, Апостолов, – разрезал пространство ее тихий ласковый голос. – Может о том, что я слишком увлеклась, заедая стресс?

- На стрессе ты ни черта не ешь, родная…

В прошлый раз чувствовал ведь, что «что-то не так», когда она просила быть поаккуратнее в сексе, типа «живот потягивает перед красными днями».

Ну-ну. Уже тогда я как одержимый насасывал Сашкину грудь. Всегда такая аккуратненькая, она вдруг увеличилась на пол размера, и я никак не мог ей насытиться, будто обезумев.

- Сколько недель? – сдавленно, хрипло: я был так потрясен, что, казалось, меня вот-вот разорвет на куски.

- Почти двадцать, – продолжая судорожно сжимать мои руки на животе, внезапно Саша изменилась в лице.

- Что такое? –