Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

сносимых к ним течением реки. Можно буквально находиться среди них, и только самые опасливые пеликаны признают в людях коротко-клювых врагов, зато птицы поумнее и постарше или те, что уже много раз имели дело со съемками, сохраняют спокойствие и занимаются своим делом на спокойной глади реки в зарослях тростника. Григоре признается в том, что финансовая ситуация с тех пор выправилась мало, хотя сотрудников пограничной службы снабдили получше, добавили денег и им стало проще сторожить дельту Дуная от лихих людей. Они проводят конфискацию сетей, а тех, кто пытается заниматься ловом рыбы в нерестовые периоды, когда действуют официальные запреты, подвергают наказанию. В апреле и мае можно ловить только простую щуку.

Одним воскресным утром в Тулче автор двинулся на поиск имама в мечети, находящейся неподалеку на холме по пути к музею. Тот торопится на похороны, но после обещал вернуться, и тогда с ним можно будет поговорить, если на то будет воля Аллаха. Однако у Аллаха на муллу были иные планы, и в назначенное время его не было. Подождав немного на морозе мартовского вечера, автор позвонил в дверь стоявшего напротив низенького одноэтажного городского здания общества турецко-румынской дружбы. Владычество турок здесь продолжалось без малого пятьсот лет, и окончательно утратили они здешние территории только в 1870-х годах[10]. Оставшиеся здесь турки превратились из правителей в этнографическую диковинку, однако кое-какие их сокровища сохранились нетронутыми. К двери подошла женщина, и она пригласила незнакомца внутрь, как какого-то блудного сына. Группа турчанок собралась в этом доме на свое еженедельное хоровое занятие: руководили хором Везза Садула, Сабиса Махмет и Сабина Али. Часть песен они выучили во время своих ежегодных поездок в центральные районы Турции, и их они исполняли на народных торжествах. Но самыми задушевными они считают старинные турецкие баллады, сложенные в Добрудже о Дунае.

На берегу Дуная я видел румынскую девушку…Отца и матери с нею не было, руки ей связали чужаки.«Румынская девушка, скажи мне честно,Где твоя матушка?»«Нет у меня ни матери, ни отца.Одна я на свете, осиротела совсем».«Ты – сирота, а я бедняк,Давай поженимся!»«Выйти замуж за тебя? – ответила она. —И навсегда остаться на этой земле тоски по родине?»17

С чего это румынская девушка вдруг ощутила тоску по родине на берегу Дуная и откуда взялся сам турецкий паренек, остается загадкой, теряющейся во мгле веков. Тулча всегда оставался городом переселяющегося куда-то населения. Фасадом он выходит на море и опирается на Дунай.

Исполнив песни четыре или пять, дамы устали, а одна из них обнаружила, что потеряла свой сотовый телефон. В скором времени вся компания стала искать его повсюду, и даже последнее произведение оказалось жертвой исчезновения изделия современной техники. Вернувшись в небольшую гостиницу на берегу гавани, автор съел очередного окуня и отправился пораньше спать, убаюканный шумом волн, накатывавшихся на отмель, и криками чаек.

Глава 2

Коленопреклоненный дуб

Спутники мои были славные парни,

Не жаловались на усталость, жажду и стужу.

Были похожи они на деревья и волны,

Что встречают ветер и дождь, встречают солнце и ночь,

Не меняясь в окружающем их измененье…

Йоргос Сеферис. Аргонавты1

На судне рейсом из Тулчи в протоку дельты Дуная под названием Сулинское гирло не протолкнуться из-за наплыва пассажиров и товаров. Повсюду нагромождены мешки с овсом для лошадей, используемых в степях у городка Сулина, подгузники для детей этого населенного пункта, ящики с греческими апельсинами, испанскими томатами, боливийскими бананами, но больше всего на судне людей. Женщины в цветастых платках с хозяйственными сумками на палубе, две узкобедрые девушки подросткового возраста, собравшиеся навестить своих прабабушек, парочка влюбленных среднего возраста в начале своего совместного пути, рассматривающая волны, идущие от носа судна. Все же больше всего на судне было мужчин с грубо вырубленными чертами лица, задумчиво собравшихся на корме в своих синих рабочих куртках и молча куривших сигареты.

Вдоль берега реки выстроились старые ивы, их узловатые, перекрученные корни спускались к самой воде за последним глотком. За ними теснились быстрорастущие канадские тополя, напоминавшие подростков, пытающихся проникнуть на гулянку взрослых родителей. В одном месте срубили и сровняли с землей целый лес таких деревьев. Дунай пахнет тем морем, рядом с которым вырос автор книги на юге Англии, но его вода выглядит зеленее, острее, она совсем не соленая. Тем не менее над нею реют чайки и бакланы. Черные с выгнутыми шеями, но прямыми, как у солдат, спинами, с желтыми носами, медлительные, с достоинством в движениях, как у военврачей, стоят они на плавниках у берега реки, ныряют в воду изящно, как стрелы. Поодиночке встречаются белые цапли (чепуры), журавли, аисты. Только утки и гуси летают стаями все вместе. Остальные птицы ловят рыбу сами по себе, кося внимательный глаз на других птиц рядом или людей, пытающихся вмешиваться в жизнь речных обитателей.

Паром от Тулчи до Сулины, расположенной в шестидесяти километрах от побережья Черного моря, идет четыре с половиной часа. Там совсем нет дорог, только лабиринт зарослей тростника и болот. В дельте Дуная находится одно из крупнейших в мире сосредоточение тростниковых отмелей. Черное море, в которое впадают желто-коричневые воды Дуная, представляет собой внутреннее море-озеро, отделенное от Атлантического океана протяженным, ленивым массивом Средиземного моря. Храбрым матросам, проходившим через проливы Гибралтар, Босфор и Дарданеллы, следовало задуматься над тем, придется ли снова увидеть Бискайский залив? В местах, где песчаные дюны и почва слежались достаточно давно, возникала возможность для появления поселков. Поселок Милеа-23 назвали по случаю прохождения здесь 23-й мили от устья Дуная. Местность К.А. Розетти на протоке Килийское гирло представляет собой объединение поселков, названное в честь этого румынского романиста XIX века, хотя само поселение на самом деле образовали пастухи, чьи овцы находили узкие полоски сухой почвы, которых едва хватало, чтобы дойти до манящего издали прибоя. К тому же Константин Розетти занимался политикой, причем поддержка им революции 1848–1848 годов едва не стоила ему жизни на виселице. Его выручила жена, англичанка Мари, чей брат служил британским консулом в Будапеште, и позже ее спасенному мужу поручили пост министра внутренних дел2.

Теперь выйдем на палубу в серый день. Дунай выглядит серым, небо – серое, и даже леса по обеим сторонам реки покрыты каким-то серым налетом. Картина меняется только редкими всплесками цвета крестьянских домов и корпусами проходящих судов в пятнах морской ржавчины. Вверх по реке они везут бокситовую руду из России или Бразилии для алюминиевых заводов Тулчи. С высокой осадкой идут пустые суда за листовым железом с металлургического комбината Галаца: сухогрузы «Белфин» и «Бурхан-Дизман», зарегистрированные в Стамбуле, а также «Аяне» из Ла-Ва летты на Мальте3. Как редкие птицы, стоят