Рэйсэн - история истребителя "Зеро" - Дзиро Хорикоси

Чтобы нести возросший вес, крыло должно было иметь большую площадь, а фюзеляж и хвостовое оперение также должны были стать крупнее. Это, в свою очередь, потребовало бы более прочного шасси и привело бы к очередному увеличению размеров планера.

Быстрая оценка веса показала, что масса самолёта составит около 3000 кг. Это было приемлемо для самолёта наземного базирования, но пилоты, привыкшие летать на небольших истребителях «Тип 96» массой 1600 кг, не сразу приняли бы настолько потяжелевший самолёт. А это означало бы потерю контракта на «Прототип 12». Напротив, при использовании двигателя «Дзуйсэй» вес машины оценивался примерно в 2300 кг; размах крыла находился бы в районе двенадцати метров с площадью крыла, совместимой с хорошими лётно-техническими характеристиками истребителя. Я подумал, что это примерно максимальный вес, который согласятся принять пилоты. Вместо того чтобы размышлять о будущем этого самолёта, нашей непосредственной задачей было получить контракт. Я и решил: «Ладно, начинаем». Когда я доложил о своём решении использовать «Дзуйсэй» господину Хаттори, он его одобрил.

Обтекаемость и прочность

Как только двигатель был выбран, следующей задачей стало набросать эскиз планера с установленным двигателем. Предстояло решить ещё много проблем, но к этому времени в моей голове уже сложился примерный набросок планера. Он должен был выглядеть как вылизанный «Тип 96» с более лаконичными и плавными поверхностями и линиями. Я сделал примерный эскиз в трёх проекциях на листе бумаги.

Сначала появился вид сбоку. Я провёл линии фюзеляжа так, чтобы они соответствовали капоту двигателя, форма которого уже была определена при выборе силовой установки. Размеры вертикального оперения и кабины пилота были определены приблизительно на основе опыта. Топливный бак был размещён между двигателем и кабиной, и после приблизительного определения центра тяжести фюзеляжа я нарисовал крыло. Затем ориентировочно выбрал длину стоек шасси, используя диаметр воздушного винта в качестве определяющего фактора, и, наконец, помня об обзоре вперёд и назад, а также о малом аэродинамическом сопротивлении, набросал фонарь кабины.

Следующим стал вид сверху. Аэродинамически чистые обводы вида сбоку использовались для определения формы фюзеляжа в плане. Одной из проблем, которую требовалось решить, была форма крыла в плане. Я уже думал о более продвинутом стиле по сравнению с тем, что использовался на «Тип 96». В те дни преобладала близкая к эллиптической форма крыла моноплана в плане, как у «Тип 96», но для «Прототипа 12» я твёрдо решил использовать прямое сужение с узкой законцовкой крыла. Обводы нового самолёта начали обретать форму, когда я скомпоновал крыло и нарисовал соответствующее ему горизонтальное оперение.

Затем я приблизительно определил требования к внутреннему пространству крыла для уборки шасси, поскольку планировал использовать убирающееся шасси. Эти ниши шасси были показаны пунктирными линиями. Сразу за стойками шасси было предусмотрено место для 20-мм пушек, которые по тем временам были очень мощным вооружением. У меня также были соображения относительно размеров и расположения крыльевых топливных баков. Последним стал вид спереди. На этом начальный этап работы был завершён. Новый самолёт, казалось, обладал и скоростью, и мощью, подходящими для того, чтобы стать самым современным и сильным истребителем в мире.

После этого наступил этап детального чертежа в трёх проекциях на основе уже более точных расчётов. Большая часть нашего времени уходила на определение размеров и формы крыла. Сначала нам нужно было начертить и определить детали убирающегося шасси и 20-мм пушек. Затем мы могли перейти к вопросу о форме крыла в плане и его толщине. Я попросил господ Като, Сонэ и Хатакэнака, которые были ключевыми членами моей конструкторской группы, подойти к моему столу. Господин Като отвечал за проектирование шасси для флотских самолётов; господин Сонэ в совершенстве освоил искусство проектирования конструкций, когда отвечал за прочностные расчёты для «Типа 96»; господин Хатакэнака был ветераном в вопросах установки вооружения.

Все они были превосходными инженерами-конструкторами, моей коллективной правой рукой. Мне не нужно было много им говорить – мы понимали друг друга с полуслова. «Для начала будем отталкиваться вот от этого», – сказал я и показал им свой чертёж в трёх проекциях. Затем попросил господина Като поработать над узлами крепления шасси и механизмом его уборки, господина Хатакэнака – спроектировать детали для установки пушек, а господина Сонэ – предложить соображения по размерам и конструкции крыла, с учётом размещения в нём шасси и вооружения. Некоторое время спустя форма и толщина крыла должны были быть определены нашими совместными усилиями.

По мере продвижения работы мы создавали чертежи обтекаемого фюзеляжа, который правильно сопрягался с двигателем и кокпитом. Также были сделаны чертежи хвостового оперения, соответствующего общему облику. Я повторил с уже большей детализацией свой расчёт веса и центровки. Так и создавался истребитель «Прототип 12».

Исходная компоновка истребителя «Прототип 12», в дальнейшем многое изменится, но основные черты уже узнаваемы (доработанная иллюстрация из оригинала).

Признаки зимы подкрадывались к окружающему миру, но мы их не замечали. Всё ещё думая, что поля полны зелёной травы, я был удивлён в один из дней, когда сидел в столовой и увидел, что зелень снаружи сменилась желтизной, пока я целеустремлённо вынашивал идеи для «Прототипа 12».

Болезненный этап рождения

Обводы «Прототипа 12» были определены инженерами, другими членами конструкторской группы и мной, но вскоре мы перешли к более трудной задаче. От нас требовались максимальные усилия, чтобы заложить в нашу компоновку все те лётно-технические характеристики, что требовал заказчик. Чем больше я думал о том, каким образом удовлетворить запросы ВМС, тем очевиднее становилась их жёсткость. Я ежедневно стонал за своим столом. Во время обеденного перерыва разговоры обычно состояли из сплетен о привычках флотских пилотов, но время от времени пункты технических требований всплывали в моей голове. «Насколько бы всё стало проще, – думал я, – если бы они отозвали хотя бы одно из своих требований».

Тем временем наступил 1938 год, и совместное заседание представителей правительства и промышленности по техническому заданию на проектирование истребителя «Прототип 12» было запланировано на 17 января, после сезона праздников. Как обычно, встреча проходила в конференц-зале Лётно-технического института морской авиации в Йокосуке. Четверо из нас от компании «Мицубиси», включая господина Хаттори, прибыли в институт холодным утром с поднятыми воротниками пальто, чтобы согреться. По дороге все были поглощены своими мыслями, и только тишина сопровождала белые облака нашего дыхания в морозном воздухе.

Императорский флот представляли контр-адмирал Мисао Вада, начальник технического отдела Управления морской авиации, и вице-адмирал Коити Ханадзима,