Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

полуденная жара спала и со стороны степи повеял ветерок, они с Оксаной неслись в сторону Северского Донца по уходящей среди полей вдаль серой ленте асфальта. Потом вдали заблестела река, и мотоцикл свернул на грунтовку.

— Ну, вот тут и станем, — подрулив к роще верб, тянущихся вдоль песчаного пляжа, заглушил мотор Сашка.

В уши ударила тишина, нарушаемая пением дрожащего в небе жаворонка.

Расстелив в тени деревьев плед и сняв одежду, пара с хохотом вбежала в воду. Парень замелькал саженками вперед, а девушка стала плескаться на мелководье.

Потом с хохотом гонялись друг за другом по песку, Сашка ходил на руках и дурачился, а затем лежали в тени дрожащих листьев и слушали, как в бору считает года кукушка.

Осенью они поженились. Свадьба была скромной, в одном из кафе, на ней сослуживцы жениха, приехавшие из Луганска, подарили молодым «Самсунг» и розового живого поросенка. Вскоре после свадьбы молодая чета сняла комнату в Каменнобродском районе областного центра, в доме дальней родственницы Оксаны.

Жизнь продолжалась.

Глава 5. Крот

Вольготно раскинувшись в шезлонге на овеваемой легким ветерком террасе, майор Линник потягивал из бокала ледяной «Миллер» и наблюдал закат солнца над Северским Донцом.

Утром он приехал с кураторским визитом из Луганска в Попаснянский отдел СБУ, расположенный в Первомайске, озадачил подконтрольных указаниями и полистал дела оперативного учета, после чего отобедал с начальником по фамилии Пасюк в коммерческом ресторане. По высшему разряду и с бокалом «Хеннесси», которому отдавал предпочтение перед другими напитками.

— Командировка, Олег, у меня трое суток, — сказал радушному подполковнику, ковыряясь зубочисткой во рту. — У тебя, в принципе, порядок. Я же, знаешь, немного устал. Организуй мне номер на одной из загородных баз отдыха, а вечером, часов в восемь, навестим нашего клиента.

— Слушаюсь, — изогнул спину Пасюк. А потом тихо спросил: — Номер с хорями?[44]

— Естественно, — сыто икнул Линник. — Для начала пришли одну. Помоложе и чтобы хорошо строчила[45].

И вот теперь, накувыркавшись в прохладном, пахнущем соснами номере с девицей (ту специально выделенный опер увез обратно), майор предавался размышлениям о жизни. Она была у Владимира Алексеевича двойная. До развала Союза и после.

Родившись, как и Шубин, в шахтерской семье, в одном с ним городе и на одной улице, с малых лет в семье Володя получал совсем иное воспитание.

Его отец — Алексей Линник, родом с Западной Украины, происходил из заможной[46] семьи, мужчины которой, в годы войны добровольно вступив в ряды подполья, активно боролись с оружием в руках против Советов и в результате бесславно кончили кто в густых буковинских лесах, а кто в лагерях ГУЛАГа.

Тогда ещё юному Алексею повезло. В начале июня 1941-го он приехал погостить к своей родной тетке Полине, вышедшей замуж за москаля и проживавшей в Чутине, а с началом войны и оккупации немцами Донбасса вынужден был там остаться.

С местными пацанами собирал уголь на терриконах, стрелял из рогатки и ел галок, а ещё мечтал вступить в полицию, но опасался появившихся в этих краях партизан.

Когда же Красная армия освободила Луганщину и на службу стали призывать не угнанных в Германию ребят 1925 года рождения, тетка выправила восемнадцатилетнему племяннику метрику, по которой тому было всего шестнадцать.

Новые друзья ушли на фронт и в большинстве погибли, а Алексей был определен в трудармию и стал работать подземным слесарем в шахте.

Сразу после войны его тоже призвали (служил в оккупированной Германии), а после демобилизации вернувшись в Донбасс, тайно навестил Буковину. Там от дальней родни узнал, что случилось с его семьей, и быстро уехал назад, от греха подальше.

Советскую власть Алексей никогда не считал своей. Так его учили родители и ксендз. Теперь стал ненавидеть. Но надо было строить свою жизнь при ней, что и стал делать.

Для начала выбился в стахановцы и попал на шахтную Доску почета, будучи неплохим баянистом, принимал участие в художественной самодеятельности, на людях всегда был добр и приветлив. Затем женился на одной из местных девушек и построил напротив хаты тетки свой дом с обширной усадьбой, на которой вскоре запищали сыновья — старший Александр и младший Володя.

Пока были малы, не неволил, а когда пошли в школу, исподволь занялся воспитанием потомков. Рекомендовал поменьше общаться со сверстниками — они, мол, быдло, научат плохому; стал прививать любовь к книгам Ивана Франко и Леси Украинки, а также старой истории Украины, без москалей и коммунистов. Ещё учил поменьше говорить, но больше слушать.

В результате под разными предлогами в школе те отказались вступать в комсомол. Ими стали перед поступлением в институт — отец желал дать молодым Линникам высшее образование. А перед этим сначала одному, а затем другому рассказал о своих буковинских корнях, героях-бандеровцах и дал напутствие: всегда помнить, кто они и откуда.

Потом Александр окончил Харьковский авиационный институт и уехал строить самолеты в Ташкент, а Владимир, на четвертом курсе Донецкого политеха попав на практику в Москву, отыскал там своего школьного друга. Как оказалось, отслужив срочную в погранвойсках, тот работал в КГБ, что вызвало при встрече живой интерес друга детства.

Когда же приятели выпили и обстановка стала непринужденной, Володя между делом спросил: а нельзя ли и ему устроиться в контору? Мол, сам идейный, готовлюсь вступить в КПСС и не прочь стать бойцом невидимого фронта.

— Почему нет? — оценивающе оглядел его Виктор. — Трудно. Но можно попытаться.

И рассказал, как это сделать.

Спустя год «технарь» учился в Киевской средней школе КГБ, готовящей офицеров контрразведки. Окончив ее, получил звание «лейтенант» и должность оперуполномоченного в Управлении по Луганской области.

— Молодец, сынок! — сказал по этому поводу старый Линник. — Чую, далеко пойдешь. Но не забывай свои корни.

— Не забуду, отец. Коммунистам, думаю, недолго осталось.

Вскоре Союз рухнул, Владимир продолжил службу в «незалежной» Украине и теперь не скрывал своих взглядов.

Кроме того, стал зарабатывать капитал, как все силовики в новом государстве. А проще — крышевать. Тем более что обслуживал в Луганске крупное промышленное предприятие и курировал несколько райотделов отделов СБУ на периферии. На первом за покровительство майор ежемесячно получал от новых хозяев заранее оговоренные суммы; начальники вторых отстегивали куратору за лояльность, из своей доли.

Теперь у Линника в Старобельске, куда переехала их семья, был свой, оформленный на жену бизнес, состоящий из нескольких магазинов, и Владимир планировал обзавестись небольшой фабрикой. Она была в том же городе, принадлежала бывшему директору, а метод был довольно простой — рейдерский захват.

С