В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

Я заселилась в номер люкс. Накинула на плечи тонкий шелковый халат и вышла на балкон, опёрлась о перила, рассматривая с высоты одиннадцатого этажа территорию отеля и кусок морской глади, который невозможно было отличить от небесного свода.

И первое, что мне захотелось сделать, это крепко уснуть, чтобы мысли, которые давили меня, душили все это время, не вторгались в моё сознание.

Из косметички вытащила снотворное, успокоительное, запила минералкой.

Расположилась на кровати, открыв документооборот.

Герман Васильевич Одинцов, бывший следователь, который разочаровался в системе и пошёл в адвокатскую деятельность.

Я с ним не первый раз работала, и каждый раз любой контакт сводился всегда к приятным мгновениям. Герман не умел проигрывать. И, наверное, поэтому я выбрала именно его. И плевать, что он не был в нашем городе, плевать, что последние несколько лет мы все дела решали дистанционно, хотя какие там дела были? Больше уж мелкие делишки. Я знала, что Герман все сделает правильно, но тем не менее я все равно решила проверить все доступные мне сейчас документы.

Я не была той женой, которая не в курсе, что происходило у мужа. Нет, я не исключала, что в обход меня Виктор очень многое мог приобретать, либо продавать, но основные компании были у меня всегда на виду.

Я бы могла сказать, что я уходила гордо, одиноко, и мне ничего не надо, но…

У женщины после сорока отваливаются не только молочные зубы, но и детские представления о жизни.

Сон был глубокий, душный, вязкий. Такой, после которого хочется обязательно сходить в душ. Но мне никто не дал возможности этого сделать, потому что телефон разрывался уже, видимо, не первый раз от звонков Виктора.

Можно было не брать трубку.

Но мне было интересно: он уже все понял или ещё пусть живёт в неведении, чтобы удар был посильнее?

— Ты где? — Спросил недовольно бывший муж.

Я громко зевнула в трубку.

— Я же предупредила, что хочу в Сочи, — произнесла я капризно.

— А четыре лимона?

Я вздохнула, пытаясь сесть в кровати.

— А на что, по-твоему, я должна лететь? Ты такой интересный! Конечно, у тебя там девка беременная, а мне зажал четыре миллиона, как будто бы я этого не стою.

И отповедь настолько пришлась к месту, что Виктор замолчал.

— Это все? — Спросила я тихо, не желая, чтобы затягивался этот диалог молчания.

— Нет не все. — Поспешно выдал Виктор. — Ты где?

— Я тебе ещё раз говорю, я в Сочи улетела.

— и даже не предупредила!

— Я же тебе сказала.

— Уже все! — Виктор тяжело задышал. — где ты остановилась?

— В Монтерре суприм.

Тяжелое дыхание стало прерывистым.

— Я прилечу через неделю.

— Прилетай. — Легко согласилась я, понимая, что прилетит, поцелует порог, и тогда все станет известно.

— А где доверки на твои компании? — Нашёлся Виктор.

Я тихо вздохнула.

— Проверь у себя в столе. — Усмехнулась я, понимая, что ничего, кроме обручального кольца, он там не найдёт.

13.

Утро встретило ярким солнцем, которое пробивалось сквозь закрытые шторы.

Вечерний разговор с Виктором ни к чему не привёл. Поэтому я наплевав на последствия, просто положила трубку.

Но он же не дурак, он же должен был понимать, что я не буду воскресной женой. Я-то вот понимала, что он не дурак, и быстро сообразит, что я сделала, а вот он, такое чувство, как будто бы за столько лет меня ни капельки не узнал. Но тем не менее он прекрасно слышал меня, когда я говорила, что не хочу, нет, устала и все в этом духе. Поэтому после того, как я положила трубку, он не перезванивал.

Спустившись в ресторан, я заняла столик на открытой террасе и, вяло ковыряясь в омлете, наблюдала за наглым вороном, который сидел в соснах. А когда кто-то из постояльцев вставал и шел, чтобы налить себе кофе, этот проклятый ворон срывался с ветки и запрыгивал на стол, таща из тарелки то кусок булки, то ветчину.

Нахальная птица.

Я слишком погрузилась в свои мысли и поэтому не сразу поняла, что меня несколько раз окликнули. Моргнув, я подняла голову и увидела стройного высокого блондина с полностью седыми висками. Он мне что-то пытался сказать по-немецки, но этого языка не было в моём арсенале, поэтому я, перейдя на английский уточнила:

— Чем могу быть полезна?

Мужчина, просияв своей белоснежной улыбкой, щелкнул пальцами и, слегка наклонившись над столом, на ломанном английском, с жутчайшим немецким акцентом произнёс:

— Все столики заняты. Не мог бы я быстро позавтракать с вами?

Я вздохнула, посмотрела на свой расковыренный омлет и взмахнула рукой.

У меня оставалась только чашка чая. И поэтому я не видела смысла запрещатьчеловеку занимать второе место за столом.

Мужчина, быстро отодвинув стул, опустился, поставил свою тарелку с жареными колбасками, двумя драниками и глазуньей.

Я вскинула бровь, понимая, что это скорее не немецкий завтрак, а ирландский. Но ничего не сказала, снова перевела взгляд на птицу.

В поле моего зрения мелькнула мужская широкая кисть. Я посмотрела на нежданного компаньона по столику.

— Йен... — Произнёс он миролюбиво, а я все-таки протянув руку. Ответила на рукопожатие.

— Саша.

У Йена была какая-то заковыристая фамилия, которую я через английскую транскрипцию так и не смогла понять. Но отдыхал он здесь с дочерью. И пока она отсыпалась после ночного клуба, он решил не терять времени даром и отправился на завтрак.

Я пожала плечами.

Мне было это абсолютно без разницы.

Я не понимала почему обычный посетитель ресторана так сильно разоткровенничался. А непонимание моё все росло из того, что у меня никакого опыта, никакого общения с противоположным полом никогда и не было.

Первый брак, второй.

А до этого строгие родители, которые сразу показали мне как должна жить молодая женщина с младенцем на руках.

Даже странно было, как при таких вводных я вышла замуж второй раз.

Наверное, судьба так распорядилась, не иначе.

— Саша, мы сегодня едем в город. Составите нам компанию? — тщательно подбирая английские слова, произнёс Йен. Но я, улыбнувшись, встала из-за стола.

— Спасибо, я никуда не выезжаю.

Улыбка широкая слегка потускнела, но я, пожав плечами, забрала свою чашку и двинулась по ступеням вниз, в сторону пляжа.

И все бы ничего, если