Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

изучать более сложные законы физики. У нас были такие шары в школе. Это обучающая игрушка для средних классов. Достаточно увлекательная вещь. Поведением и свойствами шара можно управлять. Для этого нужно кодовое слово шара.

Эгер почесал затылок, собираясь уточнить, но Никита его опередил:

– А что еще он умеет? Как узнать кодовое слово?

– Физический шар первого порядка демонстрирует известные людям базовые законы физики. Большинство в упрощенном виде. Основные законы классической механики, электромагнетизма, термодинамики, квантовой механики, оптики, законы группы теории относительности, волновой теории. Кодовое слово у каждого шара своё. Подобрать его невозможно. Базовые функции шара доступны без кодового слова.

– Почему невозможно подобрать кодовое слово? – спросил Никита.

– Потому что в качестве кодового слова используется случайная комбинация одной тысячи двадцати четырёх байт.

– Эм…, – скривился Эгер, – двадцати четырёх чего?

– Байт – это единица измерения количества информации равная восьми битам.

– Битам…, – растерянно повторил Никита.

– Что такое бит? – спросил Эгер.

– Бит – это единица измерения количества информации в двоичной системе исчисления.

– В двоичной, значит, – ехидно произнёс Эгер, – а в троичной?

– Смотря в какой. Существует два типа троичной системы исчисления. Симметричная и несимметричная…

– Так, хватит, – перебил его Никита. – Тритон, скажи, как раньше всё это работало?

– Что именно? – спросил Тритон.

– Ну вот как люди управляли шаром? Ну, шарами…

– Люди не управляли шаром напрямую, – ответил Тритон, – у нас для этого использовались интерфейсные устройства. Преподаватель подключался к шару или к нескольким шарам через визор, и уже в нём выбирал режим и свойства шара необходимые для демонстрации требуемых физических законов.

– А как же кодовое слово? – вызывающе поинтересовался Эгер.

– Кодовое слово используется авторизованным визором автоматически.

Никита вскочил с места и, яростно растирая ладонями лицо, воскликнул:

– А-а-ах, у меня сейчас голова лопнет. Ничего не понятно. Эха, ты что-нибудь понял?

– Ну… – протянул Эгер, – что-то я, наверное, понял. Правда пока не уверен, что именно.

Никита внимательно посмотрел на друга, перевёл взгляд на безносое лицо Тритона и спросил:

– Что такое визор?

– Визор это устройство для взаимодействия человека с цифровой или объективной реальностью.

– Оу-у-у, – схватился за голову Эгер.

– Ладно, – выдохнул Никита, – Как он выглядит?

– Никита, – проскрипел Тритон, – ты хочешь узнать, как выглядит какой-то другой визор или как выглядит тот визор, который вы принесли?

– А мы принесли визор? – выкатил глаза Никита, осматривая разложенные перед собой вещи, – Как? Где? Что это?

– Между физическим шаром и сувениром с Тумана, – проскрипел Тритон.

Никита уставился на полупрозрачную загогулину. Поднял её, повертел перед носом, попробовал согнуть. Но, заметив, что Эгер сейчас рассмеется, протянул её к потрескавшемуся лицу Тритона:

– Это – визор?

– Да, – сухо ответил Тритон, – это визор. Выглядит необычно потому что импортный.

Никита снова начал крутить его, рассматривая со всех сторон.

– Импортный… это как?

– Импортный это значит, что его импортировали на Энджи с одной из планет Системы.

– О-о-о, – снова схватился за голову Эгер.

– Я ничего не понял, – признался Никита, всматриваясь в черный зрачок Тритона. – Мы можем его использовать?

– Не знаю, – ответил Тритон, – сейчас он разряжен и не отвечает.

– Так давайте зарядим… – встрепенулся Эгер, – как это сделать?

– Для зарядки визор необходимо поместить в поле зарядного устройства.

– А где его взять? – поинтересовался Никита.

– Не знаю, – ответил Тритон.

Эгер взвыл, и, с досадой пнув пластик, куда-то ушел.

– Как же нам его зарядить? – растерянно спросил Никита.

– Найдите зарядное устройство.

– Как оно выглядит?

– Оно может выглядеть как угодно. На Энджи было очень много общественных зарядных устройств. Обычно их ставили на площадях, в парках и в других публичных местах. Они могли быть замаскированы под картины клумбы статуи фонтаны и малые декоративные формы.

– Понятно, – печально вздохнул Никита. – Ничего такого мы здесь не видели.

– Вы наверняка их видели, – хрипнул Тритон, – просто не знали что это.

Эгер вернулся, недовольно шмыгая носом.

– Пойдём, – произнёс он, – мне пора возвращаться, а то искать начнут.

Никита медленно собрал вещи в рюкзак, и, укладывая уголки, нащупал блокнот.

– Тритон, вот еще… мы там нашли мертвеца и на нём был пояс с каким-то знаком. Я его срисовал, может быть ты знаешь, что это?

Никита выудил блокнот и показал Тритону свой рисунок.

– Знаю, – коротко ответил Тритон.

– И что это?

По какой-то причине этого ответа пришлось ждать немного дольше.

– Создатели новой Вселенной, – медленно проскрипел Тритон, и снова затих.

Мальчишки переглянулись, ничего похожего со старым роботом раньше не случалось.

– Иероглиф. Эмблема космических сил Энджи. Никита, ты очень хорошо срисовал его. Очень похоже. Где вы его видели?

– На мертвеце, – ответил Эгер, удивляясь, что Тритон его переспрашивает, хотя они только что сказали ему, где видели эту закорючку. – Ник разглядел на нем какой-то пояс, и ленты по всему телу…

– Думаю, вам не стоит приближаться к мертвецу. Это опасно.

– Опасно? – удивился Никита. – Почему?

– У вещей с таким иероглифом обычно предусматривалась возможность самоликвидации. Пояс принадлежит этому человеку и может навредить вам если вы его снимете.

– Но он же мёртвый, – возмутился Эгер.

– Это не важно. Даже мёртвый человек – это человек. Не трогайте его.

– Блин, – с досадой произнёс Никита. – Тритон, откуда ты столько знаешь о жизни людей? Ты же машина.

– Да, я машина, – сказал Тритон. – Но так было не всегда. Обещайте мне его не трогать.

5. Двести восемь костей

«Денис никогда не сидел без дела. Его нельзя было застать за пустым созерцанием костра или далёких белых снежников. Наш суровый гид всегда был чем-то занят: рубил ветки, упаковывал или распаковывал рюкзак, сушил спальники, собирал грибы или расчищал места для палаток, размахивая длинным тяжелым топором, который мы в шутку называли «мачете». Здесь, на Камчатке, заросли не лучше амазонских джунглей. Меня бросало в дрожь от одной только мысли, что нам придётся где-то снова продираться через кедрач. Подъёмы, броды, ледяные ручьи по пояс и даже мошка – всё это