Сладкая девочка из Королевства Эл 2 - Анна Чернышева

— И если ты не будешь слушать, что тебе говорят, то никакой сделки не будет!

И она величаво выплыла из комнаты, обдав меня ароматом какого-то цветочного мыла. Вот явно нищенствует, а пахнет восхитительно! Как ей это удается?!

Остаток вечера я стирала принесённые вещи в тазу на первом этаже, а сушить унесла к себе в каморку. Развесила перед камином и задумалась, как их потом отгладить. В замке такой проблемы не было — там я просто надела, что дали, и даже не думала о том, как выгляжу. Ну, кроме того раза, когда напялила мужской костюм, чтобы произвести впечатление на губернатора. От воспоминаний на сердце потеплело и я даже хмыкнула.

Побыв одна, я заодно обдумала всё, что произошло и решила больше не давать себя в обиду Бри. Есть же у меня, в конце концов, какое-то достоинство! Ещё раз меня обзовёт — получит вилкой в глаз. Если у них тут есть вилки, конечно.

Когда уже стемнело и все гости разошлись, оставив жене хозяина и Лили уборку обеденного зала и мытьё посуды, в дверь тихо просочилась Бри.

Она выложила передо мной предметы: корсет, подвязки для чулков, белоснежные перчатки и пояс, на котором ремешком был прикреплён вышитый бархатный мешочек. Мешочек был пуст.

— А это для чего? — спросила я, взяв в руки мягкую ткань и бессознательно разгладив пальцем.

— Это мешок для дамских мелочей. Потом появятся, не переживай! — улыбнулась Бри. Она была какая-то уставшая, и я поспешила подать её долю ужина: кусок пирога с яйцом и грибами и две жареные рыбки, похожие на корюшку. Кувшин с чем-то вроде эля, который пах чем-то лимонным.

— Спасибо! — Бри благодарно взглянула на меня, потом присела и, окунув кисти рук в миску для омовения, принялась за еду. Её колючесть исчезла, и в целом она была какая-то простая. Потом я пригляделась и поняла, что не вижу на ней украшений.

— А где твои серьги? Продала? — с ужасом спросила я, подумав, как буду с ней расплачиваться.

— Продала. Ничего, новые купим, как только у нас будет своя собственность, — легкомысленно махнула она рукой, но глаза выдавали смятение. — Ты лучше давай, делом займись. Нужно немного изменить платье. Отпарывай с него кружевной воротник, а с плаща меховую оторочку. Потом к платью пришьёшь мех, а с плащом надо подумать. Было бы времени много, вышила бы что-то. А пока нужно соорудить застёжку и чем-то обметать капюшон, чтобы он выглядел красиво.

Я кивнула и взяла вещи, развешанные у камина. Платье было ещё слегка влажным, но, может быть, так даже лучше. Оно не успеет пересохнуть, а после отпарывания воротника я его разложу аккуратно на столе и его не нужно будет гладить.

Когда через пару часов в комнату вернулась Лили, которая от усталости валилась с ног, я уже пришивала мех к горловине платья. Примерив его с шубкой, я поняла, что выгляжу очень нарядно, а мех у шеи хорошо греет. А вот что делать с плащом — непонятно.

Бри дремала на моей кровати, а я готовилась лечь на пол.

— Лили, как ты себя чувствуешь? — я ощутила запоздалое раскаяние, что так и не выспросила у неё, как она умудрилась забеременеть. А вдруг её тошнит? А вдруг плохо?

— Хорошо, — удивленно ответила она, скидывая фартук с жирными пятнами и снимая платье. Устало поводя плечами, уселась на кровать в одной нижней рубашке, которая уже тоже выглядела несвежей. Надо и бы ей устроить банный день, да всё выстирать. Ей нельзя болеть. — Ноги гудят, да плечи устали. А так всё хорошо.

Я почувствовала, что она боится мне рассказывать правду, чтобы я её не выгнала. Под рубашкой живот её скрадывался и я ещё раз задалась вопросом, откуда кто-то узнал о её беременности. Вряд ли у них в школах есть лекции по половому созреванию.

— Лили, а как ты поняла, что беременна? — спросила я её в лоб. Раз уж я теперь опекунша, то должна всё знать!

— Ну… меня тошнило и еда в желудке не держалась. А до этого я… с мужчиной была, — тихо ответила она, косясь на спину леди Бри.

— Ну, и…? — подначила я её, чтобы продолжала.

— А я у мамки сто раз видела. Она когда еду назад отрыгивала, потом всегда на отца ругалась, что он ей ребёнка заделал. А потом ещё и рожала, ну это уже после. Через много месяцев, — Лили залилась краской и укрылась клетчатым пледом, пряча своё тело.

— Так, а кто отец ребёнка? — я и сама внезапно почувствовала смущение, расспрашивая девушку о таких вещах.

— Ну, так это… Ну, он… Он не совсем отец… — мямлила она.

— В каком смысле не совсем отец?! Ты что, с несколькими была? — ужаснулась я. По виду Лили и не скажешь, что она такая гулёна.

— Да нет! Просто… я не хочу, чтобы он пострадал. Он не виноват, я сама его заставила. Ну, в смысле, не заставила, а неожиданно всё сделала, — Лили окончательно смутилась и замолчала, а я совсем запуталась.

— Так, Лили! Посмотри на меня! Отвечай коротко и ясно, поняла? И вправду! Если я узнаю, что ты мне соврала, то выгоню! — я повысила тон и заговорила строго, чтобы она испугалась. Наша директорша в пекарне всегда так делала, чтобы заставить человека сознаться в проступке.

— Поняла, — с готовностью кивнула она, а в глазах заплескался животный страх.

— Что у тебя было с тем мужчиной? И сколько раз? — спросила я.

— Один раз и было, как же можно-то! — ответила Лили, а я поняла, что ей нельзя задавать сразу несколько вопросов.

— Так. Ещё раз. Что было с тем мужчиной? — я злобно нахмурила брови.

— Я его поцеловала, — пробормотала Лили и закрыла рот рукой. Глаза испуганно блестели.

— А дальше? — надавила я.

— А что дальше? Всё же, — ответила она и сжалась в комок. — Я его поцеловала и убежала. Получается, что заставила.

Лили бормотала еле слышно, а меня пронзила страшная догадка.

— Так у вас был просто поцелуй? Он тебя не раздевал? Не трогал под платьем? — продолжила я допрос.

Лили вспыхнула, как факел, и отчаянно затрясла